Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

107

привычно распоряжающегося чужой жизнью.

        --  Вот  и хорошо! Вот  и  правильно! Так и  должны поступать советские бойцы! А вы -- пререкаться...

        -- Да не пререкался я.

        --  По-вашему  выходит,  дивизионный  комиссар  говорит  неправду?  Так выходит? -- построжел Мусенок. -- Одинец! Не слишком  ли разговорчивы у тебя бойцы?

        Но выполняя задание Зарубина, начальник штаба  полка Понайотов, на  дух не принимающий важного политрука,  оборвал его -- по линии  идет непрерывная боевая работа.

        -- Извините! -- вежливо заключил Понайотов.

        -- Пожалуйста, пожалуйста!  Я уже кончил, -- бодренько, как ни в чем не бывало,  откликнулся    Мусенок  и  передал    трубку  дежурному  телефонисту, укладываясь досыпать в своем, должно быть,  сухоньком, с печуркой, блиндаже. Залезая под чистую шинельку, может, и под одеяльце. На столике у него, среди недочитанных газет, недопитый стакан с чаем, табачок  "золотое  руно" запахи извергает, может, и  машинистка  Изольда Казимировна Холедысская под  боком. Уют, одним словом, соответствующий должности.

        У печурочки клюет носом шофер, этакий толстобокий, опрятный  дядька  по фамилии Брыкин, люто ненавидящий своего начальника и презирающий  машинистку Изольду  Казимировну, которая печатает-то вовсе  не машинкой.  Кровей в этой труженице фронта  намешано  много, и  она,  не глядя на чин,  кусает,  можно сказать, загрызает начальника своего, жарко повторяя: "Зацалуе пши спотканю! Зацалуе пши спотканю".

        "Ну, ничего-то  человек не понимает. Никакой войны  для  него  нет", -- горестно  возмущался начальник штаба Понайотов, угрюмо спрашивая у Шестакова -- доплывет ли?

        -- Туда-то, к вам-то я доплыву, с  радостью. А вот обратно?.. С грузом? Как  только  приедут связисты из большого хозяйства, пусть наши всю связь  у них  проверят.  Провод  должен  быть трофейный,  иначе тянуть  коня за хвост незачем.

        -- Да вон слышно, Одинец орет на всю родную Украину, значит, действует. Как там Зарубин?

        -- Товарищ майор-то? Зарылся в землю.

        -- Не сможешь ли ты его...

        -- Попытаюсь... Но лодка-то, лодка...

        -- Дай сюда трубку! -- вдруг выкинул  руку из ямы майор. -- Ты вот что, Понайотов, если  хочешь  мне  и  всем нам помочь, позаботься  о  снарядах. А филантропией  не занимайся. Я могу уйти отсюда только после того, как ты или кто  из  комбатов...  И  все!  И  нечего! Мы  и  без  того  все тут  жалости достойны...  Божьей.  -- И,  гася  в себе  вспышку раздражительности,  мягче добавил:  --  С Шестаковым отправь записку... Все,  чего  нельзя  сказать по проводам...

        -- Ясно.  -- Понайотов посчитал, что так  вот,  сухо, никчемно разговор заканчивать неловко и ляпнул: -- Отдыхайте.

        Вычерпывая воду из челна,  поднятого на берег, кося глазом  на нишу, на дрожащего  в  ней  майора  Зарубина,  обметанного  седеющей  щетиной,  Лешка подумал, что не  доводилось ему видеть майора небритым. И не знал Лешка, что голова у него уже наполовину седая, здесь, на плацдарме, он и начал седеть.

        -- И правда, плыли  бы  вы со мной,  товарищ майор. Чего уж  там...  -- отвернувшись, сглаживая вину и опустив глаза, произнес Лешка.  -- Может, Бог нам поможет. Коля Рындин говорил -- Он завсегда болезных жалеет...

        --  Делайте,  что  пообещались  делать.  Выполняйте  задание! --  вдруг сорвался на крик Зарубин и, услышав себя, упятился в свою обжитую берлогу, и уже в нос,  для себя,  выстанывая, -- а я буду  делать,  что мне положено... Дьячки кругом, понимаете!..

        На  другой  стороне  реки  Понайотов,  ляпнувший  обидное слово,  можно сказать,    издевательское    для    гибнущих    людей,  стоял,    нависнув    над телефонистом,  стиснув  трубку  в  кулаке. До него  донесся  уютный посвист, сопровождаемый  глубоким,  умиротворенным  сопением,  --  телефонист,  возле которого  работал,  говорил  какие-то слова  непосредственный  его командир, спал. В  открытую  спал.  Понайотов изо всей-то  силушки  завез  телефонисту трубкой по башке.

        -- Река слушает! -- подпрыгнув, заорал с перепугу связист.

        -- На плацдарм бы тебя! Выспался бы!

        Осторожно  скребя  по  дну  лодки  плоской  банкой  из-под американской колбасы,  излаженной  вроде  совка,  Лешка  вычерпал  воду, мокрые  доски на средних    поперечинах,    по-моряцки

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту