Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

103

же пехоты, где и без того  тошно сидеть  под огнем противника, под  своим  же -- того тошнее. Телефонист с ходу должен  запомнить позывные командиров, номера  и  названия подсоединенных к  его  проводу подразделений, штабов,  батальонов,  батарей, рот. Кроме того -- Бог ему должен подсоблять --  различать голоса командиров -- терпеть  они  не могут, особенно командиры  высокие,  когда их голоса  не запоминают  с лету, для  пользы дела  надо  телефонисту мгновенно  решить -- звать  или  не  звать своего  командира  к  телефону,  кому ответить  сразу: "Есть!", кому сообщить, что товарищ "третий" или "пятый" пошел оправиться. И всечасно связист  должен помнить:  в случае драпа  никто  ему, кроме  Бога и собственных  ног. помочь не сможет. Связист -- не генерал, ему не  позволено наступать сзади,  а  драпать  спереди.  Убегать  связисту всегда  приходится последнему, поэтому он всечасно начеку, к боевому маневру, как юный пионер к торжественному сбору, всегда готов --  мгновенно собрав свое  хозяйство,  он обязан  обогнать  всех драпающих  не только пеших,  но и на лошадях которые. Будучи    обвешан  связистским  оборудованием,    оружием,  манатки    свои  -- плащ-палатку, телогрейку, пилотку, портянки, обмотки клятые ни в коем случае не терять -- никто ему ничего взамен не выдаст, с мертвецов же снимать да на живое  тело надевать -- ох-хо-хо. Кто этого не делал, тот и не почует  кожей своей...

        "Где  эта  связь,  распра..."  -- Не дав  закончить  складный  монолог, связист должен сунуть разгоряченному командиру трубку: "Вот она, т-ыщ майор, капитан, лейтенант! Тутока!"

        Будучи  северным  человеком,    к    суровому    климату  приспособленным, единственный сын хоть и беспутной матери, Лешка Шестаков все  же был местами подбалован: не мог, например, спать в  обуви, надо ему непременно  разуться, накрыть  ноги  телогрейкой, согреть их,  тогда он уснет, не уделив  внимания туловищу  и всему остальному. Не всегда фронтовые условия позволяли спать  с этаким  вот солдатским комфортом, но ноги так уставали, такая изморная можжа их охватывала, что Лешка махал рукой  на неподходящие условия,  и  случалось уже  не  раз  -- драпал  босиком, никогда,  правда,  при  этом не попускаясь обувью.  Один  раз  его  забыли  спящего,  и  он часа полтора находился  под оккупацией.

        Есть  негласное фронтовое  правило --  в  отдалении  от своего воюющего братства индивидуальную щель не рыть, избегать ее одноперсонально рыть также на  окраине опушек  леса  и  кустарников,  возле камышей,  окошенных хлебов, кукурузы, подсолнухов, в первую  голову следует  избегать мест, выкошенных в поле уголком, хотя  они-то и соблазнительны. Здесь, в уединении, в пшеничной или кукурузной  затени,  пусть  и  в малом удалении от блиндажей  и  окопов, кротко спящий военный  субъект есть самая  соблазнительная для врага добыча. Полезет  фрицевская  разведка за языком, а  он вот  он,  голубчик,  дрыхнет, поставив оружие  на предохранитель, положив ладошку  под щеку,  -- бери  его сонного-то без риску и неси  аккуратно восвояси -- он не вдруг и  проснется. Могут  танк  или машина на щель наехать, пехота, идущая ночью  на замену, на тебя сверху рухнет, штабной офицер-красавец, влекущий  на  тайное свидание в кусты иль в  тучные  хлеба  боевую  подругу,  парой  навалятся  -- держи ее, пару-то, на плаву.

        На  Дону было  --  свалилась  эдак  вот  парочка  в связистскую ячейку, кавалер  руку сломал,  кавалерша  -- ногу  в  коленке  выставила, Лешке  шею свернули. Долго вертеть головой не мог, а ведь на голове-то  трубки висят -- две, и каждая не меньше килограмму.

        Под  Ахтыркой, помнится тоже, так Лешка умотался, что месту  был рад, и занял  готовую щель,  фрицем иль  Иваном  была  копана в  спелой пшенице, но началась  уборка,  косилка  прошлась и  как  раз возле щели, по  дну  толсто устеленной соломой. Окошенная  щель  оказалась как раз  в уголке, колосья на бруствер наклонились, зерно  насыпалось. Когда Лешка подошел  к щели, из нее пташки  выпорхнули. Он почистил щель, еще пышнее устелил ее соломой и только устроился -- хлобысь на него сверху  иван  с котелком, горячим чем-то облил. Лешка лизнул губы --  горошница.  Склизко в щели сделалось. Надо  бы уйти из щели,  сменить  место,  но сил нет.  Дождь.  Спал,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту