Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

98

перебив штрафную роту, немцы никаких активных  действий на плацдарме не вели, все  чего-то  гоношились в тылу,  устанавливали  зенитки, ездили на  машинах туда-сюда,  копали, рыли, постреливали. "Рама" безвылазно шарилась по небу,  бомбардировщики регулярно  налетали.  Одним словом, немцы давали понять, что они здесь, они не забыли о плацдарме и, когда управятся с посторонними  делами,  дадут  жару русским, в  первую  очередь,  передовому, дерзкому отряду, под  шумок забравшемуся в их, как всегда надежно устроенный и четко действующий тыл.

        Часа  два длился бой вдали,  и,  когда он начал убывать,  дробиться  на отдельные узлы  и кострища,  вверху, в ночном  небе,  многомоторно  загудели самолеты. Сталинские соколы, не ожидавшие плотного зенитного огня противника и ветра,  вверху довольно сильного, выбросили,  в  буквальном  смысле  этого слова,  десант  -- целую бригаду,  в  тысячу  восемьсот  душ, до  войны  еще сформированную, бережно хранимую  для особой операции, и вот в  эту первую и последнюю, как скоро выяснится, операцию, наконец-то угодившую.

        Сталинские соколы, большей частью соколихи, выбросили десант с большей, против  заданной,  высоты -- припекало. Десантников  разнесло кого  куда, но большей  частью  на  реку, в воду. Немцы аккуратно  подчищали небо  и  реку, расстреливая парашюты  и парашютистов; до оврагов,  до берега, где сидели  и смотрели на  все  это безобразие бойцы,  доносило изгальный хохот  фашистов: "Давай! Давай,  еван,  гости, гости!"  И  какой-то  фриц, знающий по-русски, добавил: -- "Теще на блины!"

        После выяснилось, лишь  одна группа десантников сбилась где-то, человек с полтораста,  и оказала  сопротивление, остальные  разбрелись по Заречью, с криками о  помощи перетонули  в  реке.  В  эту  ночь  и во  все  последующие десантники  по двое, по трое  переходили линию  фронта,  попадали  в  лапы к немцам либо  под огонь перепутанных, беды из ночи ждущих постовых  и  боевых охранений  русских.  Большая же часть десантной  бригады осела  по окрестным лесам  и  селам, где их  и  повыловили полицаи,  лишь отдельные  десантники, надежно попрятавшись в  домах  селян  и на лесных хуторах, дождались зимнего наступления Красной  Армии,  явились  в  воинские  части  и были  немедленно арестованы, судимы за дезертирство, отправлены в штрафные роты  -- кто-то  ж должен быть виноват в  срыве тонко  продуманной операции  и  понести за  это заслуженное наказание.

        "Ну вот, -- тяжело вздохнул капитан Щусь, -- все  и прояснилось. Теперь немцы возьмутся за  нас. Не  позволят  они, чтоб мы тут торчали, как больной зуб в грязной пасти". Он направился в роту Яшкина, в  траншее его перехватил запыхавшийся боец.

        -- Товарищ капитан, Рындин ранен.

        -- Где? Когда?

        -- Под шумок, покуль  немец занят, решили мы  к ручью  по воду сходить, он, сука, там мин понаставил.

        Коля  Рындин был уже  перевязан, лежал, укрытый немецкой плащ-палаткой. Его било крупной дрожью, палатка шебуршала  или разошедшийся  дождь шебуршал по ней.

        -- Видишь  вот, товарищ капитан,  Алексей  Донатович,  не  уберегся, -- виновато сказал Коля Рындин и, захмурившись, выдавил слезу из-под век.

        Ротный санинструктор, сделавший раненому укол  от столбняка, наложивший жгут выше колена  и примотавший  к сырым палкам разбитую ногу бойца, доложил шепотом  капитану Щусю,  что ноге конец.  Однако  это не  вся беда,  ранение рваное, кость "белеется",  пока волокли агромадного человека от речки, шибко засорили рану, и если его не эвакуировать, скоро начнется гангрена.

        Щусь в темноте под палаткой нашарил руку раненого:

        -- Держись, Николай Евдокимович. Попробуем тебя эвакуировать.

        Коля Рындин сжал руку капитана, подержал ее на груди и выпустил, молвив чуть слышно на прощанье:

        -- Храни тебя Бог, ты завсегда был ко мне добрый.

        Со своего  батальонного телефона комбат  вызвал "берег", сказал  деляге Шорохову, чтоб он нашел Шестакова.

        Деляга, угревшийся у телефона, заворчал:

        -- Да где я его найду?

        -- Я кому сказал?

        Матерно ругаясь,  Шорохов удалился. Щусь  ждал,  зажав трубку в горсти, вслушиваясь  и вглядываясь  в ночь. Ненастная  и  неспокойная  она была,  то далеко, то близко поднималась стрельба. Немцы, не переставая, метали ракеты,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту