Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

97

в киверах, в пышных шляпах, в цветных  панталонах,  в шелковых мушкетерских сорочках с кружевными рукавами и с жабо на шее. Но  не странно ли видеть существо  с  человеческим обличьем, валяющееся на земле  в убогом прикрытии,  в военной хламиде цвета  той  же  земли,  точнее, по  рту ложка, по Еремке шапка, по этой войне и одежка. Нищие духом неизбежно должны были обрядить  паству в нищенскую лопотину, шли, шли,  шли, думали,  думали, думали,  изобретали,  изобретали, изобретали, готовили,  готовили, готовили, пряли, пряли,  пряли, кроили,  кроили, кроили, шили, шили,  шили --  и вышла рубаха  почему-то без кармана, совершенно необходимого солдату, и сам солдат на передовой,  в боевой обстановке спарывает  налокотник, прорезает на груди рубахи щель, вшивает  мешочек из лоскута, отрезанного от портянки,  -- и без того безобразная, цвета жухлой травы или  прелого назьма рубаха делалась еще безобразней, быстро пропадала на  локтях без налокотников, кто зашьет рваный рукав, кто так, с торчащими из рубахи костьми и воюет.

        Но  самое распаскудное, самое  к носке непригодное, зато в изготовлении легкое -- это галифе, пилотка и обмотки. Про обмотки, узнав, что их придумал какой-то австрияк, все  тот же воин Алеха Булдаков говорил,  что  как только дойдет до Австрии, доберется  до  нее, найдет могилу того  изобретателя  и в знак благодарности накладет  на  нее  большую кучу!  Еще  большую кучу  надо класть на творца галифе. Шьют  штаны с  каким-то  матерчатым флюсом, и  флюс этот  затем  только  и  надобен,  чтобы  пыль  собирать,  чтоб  вши  в  этом ответвлении удобно было скапливаться  для  массового наступления. А пилотка? Головной убор уже через неделю превращается в капустный лист! И это вот тоже заграничное изделие да на русскую-то голову!

        Томимый какой-то смутой, думая о чем угодно,  чтобы только отвлечься от нарастающей тревоги, капитан  Щусь мотался  по  ходам  сообщения, неряшливо, мелко  отрытым между  оврагами,  водомоинами  и  просто земными  обнаженными трещинами, в  изломе, в профиле совершенно похожими друг на друга. На солдат не  рыкал, не  придирался к  своим  командирам --  лопат  переправили  мало, переломали их, бьясь в твердой глине, -- лопата на фронт пошла хилая,  шейки тонкие, ломкие,  полотна, что  картонки, снашиваются на  непрерывной  работе моментально.  Кроме  того,  люди  вторые сутки  почти не евши, и  что-то  не слышно, не видно  кормильцев  с  левого  берега, столкнули, сбросили  в воду бойцов -- и с плеч долой.

        Еще    когда  было    оперативное  совещание    в    штабе    полка    и    до исполнителей-командиров в  деталях  доводился план операции,  капитан  Щусь, которому поручалась  особо  ответственная задача,  с холодком, скользящим по сердцу,  подумал:  даже если  благополучно переправится, непременно  попадет вместе  со своей группой в переплет, очень уж складно, очень ладно  все было распланировано штабниками на бумаге, а когда на  бумаге хорошо, на деле, как правило, получается шибко худо. От партизанской бригады ни слуху  ни духу, о десанте также ничего  не  слышно.  Голодные солдаты, довольные уже  тем, что остались живы во время переправы, пока не реагируют громко на всякие  дрязги и бескормицу, но солдатские чувства отчетливы. Не  пройдет и еще одной ночи, как  по  оврагам и окопам пойдет-покатится: "Где  та гребаная  бригада,  что должна нас  поддержать  и накормить?  Где тот десант, где сталинские соколы, мать бы их  расперемать?!" -- все  уже давно знают  и  про  партизан, и  про десант,  хотя знать об этом неоткуда вроде  бы.  Однако о том, что партизаны должны батальон накормить, --  никакого постановления тоже не было -- это уж солдатская фантазия!

        К вечеру,  когда захмурело небо,  поднялся ветер и  высоко  всплыла над берегом и  рекой рыжая  пыль,  ждали  разведчиков  от партизан  -- самое им, хорошо знающим  местность, время  подскочить к  войску,  связаться  с ним  и согласовать совместные действия. Но  вместо этого  километрах  в двадцати от плацдарма  всполохами замелькало, громом загрохотало отемнелое пространство, и Щусь  понял -- упреждая удар с  тыла, немцы начали ликвидацию партизанской бригады, предварительно, конечно  же, ее обложив в каком-нибудь дремучем, по здешним понятиям, лесу.

        Недаром  же,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту