Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

91

грузноват телом, косолап, волосат по груди и рукам,  в то время как с головы его волос почти сошел --  лишь на  квадратном темечке  и  по заушинам  серела короткая щетина,  сбегающая  на  глубокую  складку  шеи  каким-то  диким,  в  день по сантиметру  отрастающим  волосом. В этом волосе,  в  кабаньей ли  щетине,  в желобе,  сложившемся вдвое, кучно  жили  и  отъедали  голову Ганса немыслимо крупные вши, изгоняющие всякую вялую мелочь, может, и заедая  ее, наверх, на череп,  на ветродув. Ганс поступал с этой  тварью  так же,  как русские люди поступали с вражескими оккупантами: дождавшись, когда "оккупантов" в складке кожи накапливалось так много, что они валились, будто  через бруствер окопа, с засаленного воротника  мундира,  он их выбирал горстью, бросал на землю и, по-русски  матерясь,  размичкивал,  втаптывал  подковою  военного  башмака в землю, в чужую землю, постылую и совсем ему ненужную.

        Глаза  Ганса  Гольбаха так  глубоко  впаяны в  лоб, что их и увидеть-то невозможно,  широкий,  узкогубый рот,  могучий  подбородок,  излишний  объем которого ровно срезан тупой ножовкой, серым  горбом подпирающая голову спина --  все-все в нем  скроено и размещено так,  чтобы  русские  бабы пугали  им детей, а  советские  художники рисовали на плакатах  и листовках  как самого страшного врага и дьявола.

        Макс Куземпель, мало того, что родом с противоположного конца Германии, так  и  обликом,  и  характером  совершенно противоположен Гольбаху.  Жидкий телом,  хрупкий  костью, с  тонким, будто картонным,  носом, сын  кустарного мыловара,  он еще  в  школе носил чистенькие белые гетры,  начищенные ваксой сандалеты, состоял в  кружке по изучению  и охране местной фауны. Держась за напряженно потеющую, ноготком его ладошку поцарапывающую ручку  круглолицей, все  время беспричинно  хохочущей школьницы Эльзы, Макс собирал вместе с нею цветочки, нюхал пыльцу,  коллективно занимался онанизмом в школьном туалете, слыша девочек за  тонкой перегородкой. Ганс Гольбах к этой поре знал уже все портовые притоны, таскал выкидной моряцкий нож в кармане,  перестал посещать церковь и звал священника  по-солдатски  -- библейским гусаром. Макс миновал одну лишь стадию развития германского  общества -- он не  бегал под красными знаменами, не крушил,  не  портил с ополоумевшими арбайтерами- тельмановцами частную  собственность. Он еще в школе, по рекомендации родителей и старшего брата,  был  принят  в отряд  гитлерюгенда, оттуда прямиком в  мокрые попал, стало быть, в рекруты, затем уж  тоже затопал  башмаками по мостовым, но уже каменным, твердым,  и тоже  восхищал местное, малоповоротливое умом  и телом население,  к  его  ногам тоже  падали цветы. Обретая мужество, Макс однажды увел свою соратницу по школьному кружку Эльзу на ту самую поляну,  подножкой свалил    ее  на  золотисто    цветущие    одуванчики    изучать  фауну.    Эльза сопротивлялась ровно столько времени, сколько требовали приличия, тогда же и сказала ему, что он есть настоящий мужчина и  она не  напрасно ждала от него мужественного поступка. Светловолосый,  белобровый, имеющий вытянутое лицо и надвое  разъединенный подбородок,  почти бесцветные,  ничего  не  выражающие глаза и  всегда чуть притаенно  усмехающийся рот, Макс Куземпель, не то  что его первый номер, совершенно  никого не мог  собою испугать, наоборот,  умел всех к себе расположить. До фронта он  мало пил и более  или менее сдержанно относился    к  женщинам,  был,  как  и    все  баварцы,  скуп,  проницателен, самодоволен и, как всякое малосильное создание, притаенно жесток.

        Он, Макс,  ища надежную опору и защиту, еще в тридцать  девятом году, в Польше, влез  в  душу  Ганса  Гольбаха,  высмеял  его  стремление быть  всех храбрее,  непременно  получить крест  с  ботвой  --  высшую  среди наград -- железный крест, обрамленный дубовыми  листьями, сказав Гольбаху  --  если он хочет получить крест на грудь, но не в ноги, на могилу, должен хоть маленько думать своей тупой остзейской башкой, которая совсем не для того Богом дана, чтобы носить на ней пилотку и плодить в волосах насекомых. И еще сказал, что принц  иль  граф, словом, какой-то титулованный, сановный хер, скорее всего, баварский,  потому как  остзейцам только бы маршировать да стрелять,  влепил Гитлеру  прямо

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту