Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

90

вперед,  на    жерла пулеметных огней, на харкающие минометы, вперед, в геенну огненную,  в ад -- нету им места на самой-то земле -- обвальный, гибельный их путь только туда, вон, к рыжеющим бровкам свежевырытых окопов.

        Человек  придумал тыщи  способов  забываться  и забывать  о смерти, но, хитря,  обманывая  ближнего  своего,  обирая    его,  мучая,    сам  он,  сам, несчастный,  приближал  вот эти  минуты,  подготавливал это место встречи со смертью,  тихо надеясь,  что она о нем, может, запамятует, не заметит, минет его, ведь он  такой маленький и грехи его тоже маленькие,  и если он получит жизнь во искупление  грехов  этих,  он  зауважает  законы  людские,  людское братство. Но отсюда, с этого вот гибельного места,  из-под огня  и  пуль  до братства  слишком  далеко, не  достать, милости не домолиться, потому  как и молиться  некому, да  и не  умеют. Вперед, вперед к  облачно плавающим, рыже светящимся земляным валам -- там незатухающими свечами, пляшущим и плюющим в лицо пламенем -- означен путь в  преисподнюю,  а раз так, значит, в  бога, в мать, во  всех  святителей-крестителей,  а-а-а-а-о-о-о-о --  и-ии-и-и-и-и-и- ы-ы-ы-ы-аа-а-а  -- ду-ду-ду-ду... и еще, и еще что-то, мокрой, грязной дырой рта изрыгаемое, никакому зверю неведомое, лишь бы выхаркнуть горькую, кислую золу, оставшуюся  от  себя,  сгоревшего в  прах, даже страх и тот сгорел или провалился, осел внутри, в кишки, в  сердце, исходящее последним дыхом. Оно, сердце, ставшее в теле человека всем,  все в нем  объявшее, еще двигалось  и двигало, несло его куда-то. Все сокрушающее зло,  безумие и  страх, глушимые ревом и матом, складно-  грязным, проклятым  матом, заменившим слова, разум, память, гонят человека неведомо куда, и только  сердце, маленькое и ни в чем не виноватое, честно работающее человеческое сердце, еще слышит, еще внимает жизни, оно еще  способно болеть и страдать, еще не разорвалось,  не лопнуло, оно пока вмещает в себя весь мир, все бури его и потрясения -- какой дивный, какой могучий, какой необходимый инструмент вложил Господь в человека!

        За невысоким  бруствером окопа, в аккуратно лопатой  выбранной нише  -- по-солдатски  --  в кроличьей  норе,  уложив уютно ствол пулемета  на низкие сошки, прижав к  плечу деревянную  рогульку, к  которой,  чтобы  не отбивало плечо, набита суконка и  намотан почерневший  бинт, упористо расставив ноги, расчетливо, без  суеты  вел огонь замещающий  командира взвода  унтер-офицер Ганс Гольбах. Помогал ему в этой работе, привычной и горячей, второй  номер, Макс Куземпель. Это  был не первый  пулемет  на их боевом  пути, и каждый из них, разбитый  ли, брошенный ли при отступлении, имел окопное имя: шарманка, камнетес,  косилка,  цепная  собака,  машинистка, и так имен до десяти, даже "тетка-заика" звался один пулемет. Но с некоторых  пор Ганс  Гольбах и  Макс Куземпель  возлюбили  грубые  русские  слова,  и  на это  у  них  были  свои основания, потому и звали они свой нынешний пулемет -- дроворубом.

        Ганс Гольбах -- остзеец, Макс Куземпель -- баварец, по роду-племени оба немцы.  На этом кончается  их  родство и  сходство.  Гольбах  происходит  из рабочего класса, с пятнадцати лет ворочал  он  тяжести в огромном ростокском порту, с  пятнадцати же лет начал попивать,  баловаться с портовыми шлюхами. Побегал он и в табуне коминтерновцев под пролетарским красным знаменем, даже одну или две  витрины разбил  кирпичами  "на горе",  в буржуазных кварталах, очки  и шляпу с какого-то прыщавого студента сорвал и растоптал справедливым башмаком  борца  за равноправие и свободу.  Огромный  ростокский порт -- это мрачный  и разгульный  город в  городе, он  действительно  располагался  под горой, на берегу залива. Оттуда "на гору" унес Гольбах два ножевых шрама, но "на горе", уж прибранный, дисциплинированный, ладно и складно одетый,  делал "марширен"  в  слаженной колонне таких  же строгих,  мордатых  остзейцев под звуки духового  оркестра  по гулким  мостовым  города.  Млея  сердцем,  горя взором, толпа приветствовала  своих  героев-молодцов победными криками, юные фрау бросали полевые цветы под громыхающие башмаки.

        Сооруженный  по  нехитрым  чертежам  рабочих  кварталов,  Ганс  Гольбах уверенно носил крупную голову  на широких плечах, был уже немного

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту