Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

87

себе ташшыт  и ташшыт, ко мне ташшыт! В окопе  клубком свилися --  пальни очередью -- свово же и порешишь. Страсти-то  скоко я  натерпелся!  -- Ответом ему  отчужденное молчание  верного  и  бесстрашного  товарища.  --  В  каку  манду  мне  было стрелять-то?! --  вдруг взвился  до  визгу Финифатьев.  --  В  каку? Объясни народу, раз ты такой мудрой!..

        Леха  не  объяснял.  Глотнув  еще  маленько,  на  этот  раз  из  кружки Финифатьева, гвозданул напарнику по плечу:

        -- Не зря ты в самой мудрой партии так давно состоишь, не зря!

        Утром в траншее обнаружился убитый  немецкий разпедчик, по  всем  видам уложил его из автомата Булдаков. Вечером из санроты возвратился Коля Рындин, сказав, что  ранение  у него  пустяшное  и отставать ему  от своих  никакого резона нет.

        На самом же  деле одно  ранение у  Коли  в боку было проникающее. Кроме того, во  всю  грудь наискосок шла  глубокая ножевая  царапина,  и  шишка от чужеземного приклада на башке с картошину назрела.

        Но боец Рындин,  проявив патриотизм,  просил ротную фельдшерицу  Нельку Зыкову  командиру  роты  про серьезность  ранения  и  про  ушиб не говорить, перевязывать  его  в  роте.  Ну, а  если уж  хужее  сделается,  тогда сам он добровольно куда надо пойдет.

        Превозмогая боль,  Коля всем  стремился  доказать,  что он  в  порядке, ломил,  варил на  кухне  вместе с поваром, яму под кухню сам  копал, рубил и таскал дрова, пилил. Повар только и знал, что наливать в  котелки -- дивизия перешла  в наступление,  несла потери, каждый  человек  на переднем крае был необходим.

        Через  полтора  месяца Коле Рындину вручал орден  "Отечественной войны" первой степени командир полка Бескапустин. Наряженный в чистую гимнастерку с подворотнич- ком, наученный товарищами и  ротными командирами,  как подобает себя вести во время торжественного  акта, как жать руку вручающему  орден за взятие языка и не шибко громко, но внятно сказать: "Служу Советскому Союзу!" --  награждаемый  все это  проделал, как было велено,  только  вот руку  так жманул командиру полка, что тот присел. Коля Рындин намеревался сказать, что не брал  он никакого языка, на  него напали,  он отбивался и нечаянно одного врага оглушил, но ротный, Алексей Донатович, незаметно показывал ему кулак у самого изгиба форсистого галифе, и он ничего говорить не стал.

        Уже у себя в землянке,  угощая свежего кавалера- орденоносца водочкой и при  этом сам  упившись,  Щусь  братски  обнимал своего любимого  солдата  и твердил, что не ошибся он в нем, в Коле Рындине, и во всех ребятах-осиповцах не ошибся, -- воюют что надо, а что подводят иногда своего командира и кровь у него  уж  вся  почернела  -- "такая  его планида...", как говорит  сержант Финифатьев.

        "Захмелел  товарищ  лейтенант",  -- слушая  умилившегося  ротного Щуся, думал  не один  Коля  Рындин.  Все  его  давние  сопутники  безгласно любили командира,  тепло  о  нем  думали. Леха  Булдаков, получив  вместе  с  Колей Рындиным орден "Красной Звезды", третий  по счету, кидал  его в  алюминиевую кружку  с  самогонкой,  уверяя,  что  завсегда  так  в  благородном обществе обмывают ордена, и просил товарища своего спеть песню: "Много девушек есть в коллективе", но Коля Рындин отмахивался от  него, и дело кончилось  тем, что сам  Булдаков  заблажил  с детства  запомнившуюся песню:  "По Сибири до-олго шля-ался арестанец молод-о-ой...", Коля Рындин, умильно глядя в зубастый рот земляка,  сперва стеснительно, "для  себя", подпевал  ему, однако постепенно набирая  голосу,  мощно подбуровил: "Со-орок  тысяч  капиталу  во  Сибире  я нажы-ы-ыл, а с тобой, моя чалдоночка, в одну но-о-очку-ю пра-а-аакути-ы-ыл!" Коля Рындин  на  этом месте даже  притопнул  и от чувства  братнева завез по спине своему повару так, что самому пришлось имать его в воздухе!

        -- У них  и песни-то все каторжны,  про грабителей с большой дороги, -- ворчал сержант  Финифатьев  и, будучи сам навеселе, просил друга своего:  -- Олех, Олех! Давай каку-нить человеческу, а? Давай!

        -- Партейную?

        -- Да ну тя! С тобой, как с человеком...

        -- Ну, давай, затягивай, а мы подхватим. Да налей сперва, не жмись.

        Налили.  Выпили,  благо командиры  все  разошлись  и  не  мешали вполне заслуженному веселью, столь редкому у солдат.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту