Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

72

перенимал от него все полезное для жизни и работы.

        На берег реки они прибыли  с пополнением,  угодили в  стрелковый  полк, которым  командовал полковник  Бескапустин, и  оттуда уже  были назначены  в боевую  группу  капитана  Щуся,  который  влил  их  или  соединил  со  своим отделением связи, поставив короткую, но точную задачу: "Связь должна быть на другом берегу!"

        Для  этого, для  связи  или  катушек,  телефонных  аппаратов  и  прочей трахамудрии,  был  им  выделен  отдельный плотик  --  два  бруса,  связанные проводами,  обмотками,    бечевкой.    Ерофей,  помнится,    поглядел    на  это сооружение, на другой берег взгляд перенес и вздохнул:

        -- Легко сказка сказывается, да вот как дело-то сделается...

        Поначалу все шло как надо, планово. Они забрели в воду. Ерофей, Родион, Паша, командир отделения Еранцев и приблатненный  мужик Шорохов, который еще на берегу предупредил: "Кто полезет на салик -- прирежу!.."

        Таким  вот боевым  связистским составом и плыли чуть  позади людской, в воде  кипящей  каши,  поталкивали  свои  драгоценные  брусья,  огрузшие  под катушками  со связью, под  оружием и  всяким  барахлом.  Шли,  шли, доставая вытянутыми  пальцами  дно,  и  разом  всплыли,  погреблись руками, наперебой успокаивая  друг  друга:  "Ниче, ниче, уж  недалече..." Сверху осветили -- и началось! На плотик насела орущая куча  людей, опрокинула  его вниз  грузом, разметала связистов. Хватаясь друг за друга, люди уходили под воду, бурлили, толкались.  Издали  доносились  властные  крики:    "...р-р-ре-од!    р-ре-од, р-рре-о-од!"  --  связисты какое-то  время узнавали голоса своих командиров, пытались правиться  на  них, но  завертело, закружило, то свет, то тьма,  то промельк  неба, то  нездешний вроде бы свет, взлетающий  снопом в  занебье и огненным  ошметьем  опадающий  вниз,  все  заполняющий  вопль:  "А-а-а-а-а!" Еранцев,  Паша  и  Шорохов  где-то потерялись,  командир  куда-то  исчез. Из последних сил, из последних возможностей держась  за плотик, ускользающий во тьму, взмывающий вверх, связисты тоже орали, но не слышали себя.  Катушки со связью отцепились, утонули в реке, плотик, сделавшийся ловушкой, затапливало от саранчой на  него наседающих людей. Где-то,  в  каком-то месте плотик еще раз опрокинулся, накрыв собою людей, и тихо, голо всплывал, белея крестиками штукатурных лучинок,  но снова  и снова человеческое месиво  облепляло  его, снова огонь или свет преисподней и  крик беспредельного  пространства,  крик покинутой живой души, последний, безответный зов.

        Ерофей  все  время  поддерживал  изрыгающего  крик  и  воду  Родиона  и радовался крику паренька,  присутствию его -- раз напарник  жив  и он слышит его, дотрагивается до  него, стало быть,  и сам он  еще жив, глотает воздух, забитый  тошнотной гарью, вроде  сама вода уже  горит. И  пусть  окольцованы огнем, пусть... но двое -- есть двое.

        --  Родя! Роденька!  --  исторгался  голос Ерофея,  и младший  понимал: держись, держись меня, мы живы, еще живы.

        На  них наплыл  тонущий  понтон,  из которого, утробно булькая, выходил воздух, кренилась пушчонка, скатываясь  к закруглению борта, ладилась упасть в воду и  отчего-то не падала. За свертывающийся, шипящий, буркотящий понтон и даже за пушечку уцепившись, копошились люди. И когда понтон, став на ребро и сронив, будто серьгу с уха, в воду пушку, все же опрокинулся и  накрыл уже сморщенной,  пустой резиной людское месиво, Ерофей и Родион обрадовались: не обзарились,  не ухватились за эту гиблую плавучую тушу. Их настигли, хватали из-под низу,  из воды.  "Заныривай!" -- тонко вопил Ерофей и тянул за  собой Родиона. Выбились  наверх,  устало  погреблись,  слыша отдаленное  хрипение, бульканье, вопли --  на  их скудном  плотике  боролись за жизнь  и  погибали обреченные люди.

        Но их Бог был сегодня с  ними -- не зря они звали Его, то оба разом, то попеременке.  И  услышал  Он их,  услышал,  Милостивец,  послал им  какой-то длинный,    пулями    избитый,  ощепинами  ощетинившийся    столб.  Пловцы,  не потерявшие голову,  умеющие держаться на воде, облепили тот  столб  и молча, боясь  привлечь внимание  тонущих,  греблись руками.  Где-то, в конце уж,  у сахарно белеющих в воде фарфоровых  станков  осторожно  прилепились к столбу Ерофей

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту