Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

71

Булдаков, на всякий случай, не распространялся -- украдут, на такую вещь кто угодно обзарится.

        Снаряды непрерывно шелестели над  головой, падали в дымом наполнившийся распадок Черевинки.  Пулеметы не работали, и, праздно положив кормовое весло на колени, Нелька какое-то время не гребла, сплывая по течению.

        -- Ладно, земеля, -- отчетливо молвила она. -- Добуду я тебе прохаря по лапе.

        -- И выпить, и пожрать!

        --  Поплыла я, поплыла, а то еще чего-нибудь попросишь!  --  засмеялась Нелька, разворачивая лодку носом на течение.

        Среди    возвращенных  с  левого  берега    бойцов,  вялых,    молчаливых, подавленных,  один оказался  из отделения связи щусевского батальона.  Звали его Пашей. Родион  ему обрадовался  и сказал, что  это напарник его, старший телефонист, и  пущай им  разрешат сходить к острову, похоронить  как следует Ерофея.

        Но налетели самолеты, пошли  на круг, через реку,  выставив лапищи, так вот вроде и  готовые тебя  сцапать за  шкирку,  поднять кверху,  тряхнуть  и бросить. Небо, едва  просвеченное солнцем, продирающимся сквозь полог копоти и пыли,  наполнилось гулом моторов, трещаньем  пулеметов и  аханьем зениток. Бомбежка была пробная, скоротечная и малоубойная. Ни одного самолета зенитки не сбили, и народ ругался  повсюду: столько боеприпасов без толку сожгли! На берег  бомб упало  совсем мало, но в  реку и  в глубь  берега валилось  бомб изрядно.  Несколько  штук  угодило  гостинцем  к  немцам  -- фрицы  обиженно защелкали красными ракетами, обозначая свое местонахождение.

        Майор  Зарубин подумал: со временем  немцы сообразят бомбить  плацдарм, заходя не с реки, а  пикируя  вдоль берега, вот тогда начнется страшное дело -- обваливающимся яром будет давить людей, будто мышат в норках.

        Трупы  на берегу,  которые  зарыло, которые грязью и водой  заплескало, иные воздушной  волной  откатило  в реку, одежонку, какая  была, поснимали с мертвых живые. Мертвые,  кто в кальсонах, кто в драной рубахе, кто и нагишом валялись  по земле, полоскались  в  воде.  С лица Ерофея снесло платочек,  в глазницы  и  в приоткрытый рот насыпалось  ему земного  праху.  Раздеть  его донага не  успели или  не захотели -- грязен больно, ботинки, однако, сняли. Что ж делать-то? Полно народу на плацдарме разутого,  раздетого, надо как-то прибирать себя, утепляться. По фронту ходила,  точнее кралась тайно,  жуткая песня:

        Мой товарищ, в смертельной агонии

        Не зови понапрасну друзей.

        Дай-ка лучше согрею ладони я

        Над дымящейся кровью твоей.

        Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

        Ты не ранен, ты просто убит.

        Дай на память сниму с тебя валенки,

        Нам еще наступать предстоит...

        Щель  выкопали неглубокую, но зато  нарвали  травы и  устелили  ее дно. Родион  в  комках  глины  нашел  лоскуток, которым  пользовался как  носовым платком, снова  закрыл им лицо  товарища, с  которым они  за  ночь  пережили несколько  смертей.  И  вот:  один  живет  дальше,  или  существует,  другой успокоился. И, пожалуй,  ладно сделал.  Не больно ему теперь, не страшно, ни перед кем не виноват.

        Родион и Ерофей сошлись, как и большинство солдат сходилось, -- в  паре на котелок. Еще в призывной команде сошлись и определены были в учебной роте во взвод связи. Так назначено было старшими, сами-то они ничего не выбирали, ничем и никем не распоряжались. Подходил командир, тыкал пальцем в грудь; ты -- туда,  ты -- сюда  --  вся  недолга. Ерофей был  из  смоленских, почти уж белорусских мест,  мешался  у  него  говор.  Его  беззлобно  передразнивали: "Бульба дробна, а дурак большой". Родион  из вятских, мастеровых, и его тоже передразнивали:  "Ложку-те, едрена-те, взял  ли драчону-те хлебать?!" Родион двадцать  пятого года  рождения,  призывался  к  сроку. Ерофей  был  гораздо старше, но  по животу  его браковали --  кровью марается.  Потратив кадровую армию,  перевели  правители  по России  всякий  народ,  и  вот пришла  нужда гнилобрюхих, хромых,  косых и даже  припадочных  загребать  в  боевые  ряды. Ерофей на судьбу не  роптал, подержится за живот,  поохает маленько и дальше служит  --  голова у него сметливая, память  хорошая,  руки  на  любое  дело годные. Родион, безоговорочно  приняв  старшинство  напарника,  во всем  ему подчинялся,

 
Самая подробная информация шторы для ванной комнаты москва здесь.

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту