Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

69

пока ничего нет, однако и тянуть нельзя -- в полости скапливается жидкость, -- Сабельников перевязал его  свежими  бинтами,  не выбросив,  однако, и окровавленные, и солдатам не велел  выбрасывать  --  если,  мол, бинты  прополоскать  в  холодной воде -- пригодятся.

        Видя, что в устье Черевинки копошится  уж многовато народишку,  старший тут на  сегодня  майор  Зарубин  велел  здоровым  солдатам  брать  лопаты  и закапываться, раненых  укрывать,  потому как  только  сойдет  с  реки туман, непременно налетит "рама", все тут высмотрит и вызовет самолеты.

        Солдаты  не  очень споро орудовали  лопатами, по  звяку лопат о  камень заключил майор.  Из  побережного кустарника  бил  и бил неугомонный пулемет. Леха Булдаков, работавший в паре со своими ребятами, Шестаковым и Боярчиком, точнее  делавший вид, что он  работает,  говорил сержанту  Финифатьеву, что, если тот  не засечет фрицевского  пулемета, он его окончательно  презреет, и добавлял,  пугая  напарника, -- "у бар бороды не бывает", и все жаловался на слабость, на головокружение из-за  отсутствия  жратвы. Что ему тот  супец из малявок?  Он на  Енисее, когда на  "Марии Ульяновой" работал, после загрузки дров тайменя на пуд за раз уписывал, стерляди, да еще чуток подкопченной, да ежели под водочку -- так целую связку за один присест.

        -- Мели, Емеля -- твоя неделя! -- отмахивался от него Финифатьев.

        -- Н-ну,  Боярчик! Н-ну,  Феликс!  В  штрафной?  -- все время удивлялся Булдаков на гостя.  -- Ето, бля,  нарошно не придумать!  Ето,  бля,  цельный анекдот. И не охраняют, а?

        -- А что  нас охранять? Зачем? Охрана  осталась  на левом  берегу.  Там безопасней.

        --  Начит, и не  охраняют,  и  не  кормют? Так  воюй!  Во блядство!  -- Булдаков  в который  уж раз  требовал,  чтоб  Феликс  рассказал, как это  он исхитрился загреметь в штрафняк?

        --  Потом,  потом,  --  мелко  моргая  и  беспрестанно  кивая  головой, отмахивался  Боярчик  и,  словно удивляясь себе,  озадачивая  напарников  по работе, выдыхал: -- Под колесо я попал.

        -- Под какое колесо?

        Шорохов имел свой интерес, прилип к старому человеку с вопросом:

        -- Скажи, доктор, умная голова, вот дрочить вредно или нет?

        -- Н-ну, если хочется и есть сила в руках...

        -- Держи лапу! -- Шорохов от всего сердца пожал Сабельникову руку. -- А то  все  везде:  кар-кар-кар,  кар-кар-кар,  вредно  и  постыдно,  вредно  и постыдно! А где ж школьнику,  солдату и зэку удовлетворение добыть,  коли  у них для утехи во всей необъятной стране одна шмара -- Дунька Кулакова.

        -- Поразительно! -- хмыкнул Сабельников. -- Здесь, на плацдарме, этакая странная озабоченность, если только этот тип не придуривается, мы и в  самом деле народ непобедимый.

        --  Он,    этот  шалопай,  я  думаю,  хотел  вас  подразнить  и  публику распотешить, -- сказал Боярчик.

        -- Да уж весельчак... Феликс, вы с женщиной успели полюбиться?

        -- А? С женщиной? Я с Соней -- жена это моя. А-а, почему вы спросили?..

        -- Да вот видишь, солдат озабочен вопросами секса, все другие -- поесть да поспать бы, а он, видите... разнообразия в жизни ищет...

        -- Этот человек  без  особых  претензий к миру  -- водка, баба,  конвой помилосердней. У меня же одна забота: скорее бы умереть.

        -- Грех это, юноша, очень большой грех -- желать себе смерти.

        -- А жить во грехе? В содоме? В сраме? Среди иуд?

        -- Чем же это, юноша, вас так подшибло? Что с вами произошло?

        -- Почему только со  мной? А  с вами? А с тысячами. этих вон, -- Феликс кивнул на шевелящихся вдоль берега, во взбитой пене мертвецов.

        --  Ах, юноша,  юноша!  Зачем  вы  углубляетесь в  такие  вопросы?  Это губительно  для  рассудка.  Что,  если бы  мы, доктора,  да еще  к  тому  же фронтовые    хирурги,    сутками  роющиеся    в    человеческом    мясе,    начали задумываться, анализировать.

        -- А вы не устали?

        -- Я не имею права уставать.

        -- А я вот сломался, разом и навсегда.

        -- И хочется забыться разом и навсегда?

        -- Так, именно так.

        Сабельников выдохнул протяжно, молчал, не шевелясь.

        --  Бог и природа предоставили человеку одну-единствен- ную возможность явиться к  жизни, и со дня сотворения мира способ его рождения не изменялся. А  вот  сам  человек  устремленным

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту