Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

63

по-за берегом.  По воде брызгало  и брызгало  пулями.  Слабые  крики доносились из тьмы. Трассирующие пули, играя рыбками, погружались вглубь. На левом берегу, за рекой,  краснея угольками, светился горящий хутор, запутывая  обозначение наших  частей,  провоцируя  артогонь  по догорающим  остаткам  человеческого прибежища.

        Под  навесом яра прижало  белесый чад разрывов, угарно-вкрадчивым духом тротила  забивало дыхание.  Но  от реки,  от  взбаламученной воды  наплывала холодная сырость. По камешнику, по прибрежной осоке,  проявляясь  блеском во тьме, начала  проступать  холодная роса. Сделалось  легче  дышать, ненадолго обозначились  вверху  предутренние, мелко  мерцающие звезды и ноготок  луны. Явление Божиих небес  потрясло  людей  на  плацдарме своей невозмутимостью и постоянством.  Многим уже казалось, что все в  мире пережило катастрофу, все перевернулось вверх тормашкой, рассыпалось, задохнулось и само небо истекло. А оно  живо! Значит,  и  мир жив! Значит, оторвало  от земли, будто льдинку, клок этого желто-бурого берега и несет в гибелью веющее пространство.

        --  Морось пошла,  туману Бог  даст, -- ворковал поблизости вологодский мужик,  --  ну и што, што месяц. Осень на дворе, холод на утре. Будет, будет морок...

        Майор Зарубин  угрелся,  начал  задремывать  под  говорок  общительного белозерского  мужика,  но опять  поднялась заполошная стрельба, послышалось: "Да не палите вы, не палите, дураки!"

        Загрохотали кованые каблуки ботинок  по  камешнику в  речке. С немецким постоянством полоснуло  по камням, взвизгнули пули, взъерошило воду  в реке. Дежурный  пулеметчик  бескапустинцев, а  им оказался Леха  Булдаков,  врезал ответно по огоньку немецкого пулемета -- в пойме послышался собачий вой.

        -- У бар бороды не бывает! -- удовлетворенно молвил пулеметчик.

        Финифатьев, только что взывавший к Богу, ласково запел:

        -- Так их, Олеха! Так их, курвов!

        Булдаков  тут же  потребовал у  Финифатьева  закурить. Он  всегда,  как только начальник его похвалит, немедленно требует от него вознаграждения.

        -- Где жа я те курево-то возьму, Олеха?

        -- Не  мое дело! Ты --  командир.  Обеспечь! Пользуясь замешательством, возникшим на  ближней огневой  точке противника,  ручей перебежало несколько человек.  Треск и скрип слышно было --  вроде  бы  как крутилась связистская катушка. Человек бухнулся в нишу к майору.

        -- Мансуров?

        -- Я.  Жив.  Все  живы.  Вы, товарищ  майор, как? -- увидев, что  майор поднят повыше, лежит в норе на полынной подстилке и в сухой шинели, Мансуров удовлетворенно произнес: -- Добро! Вот это добро! -- Сам же, повозившись  на земле,  по-деловому уже доложил:  -- Товарищ майор, связь с командиром полка установлена.  Пехота  дала  конец.  И  еще я  прикрытие  привел,  небольшое, правда...

        -- Да! -- вскинулся  майор  Зарубин, забыв, что он в норе, и ударившись об  осыпающийся  потолок,  толкнулся  боком во что-то  твердое,  от боли все померкнуло у него в глазах.

        Мансуров, стоя с протянутой трубкой, нашарил майора в норке.

        --  Да  лежите  вы,  лежите. Полковник  ждет.  Майор принял  холодными, дрожащими  пальцами железную трубку  с  деревянной ручкой и на лету, на ходу уяснил:  старый  трофейный аппарат,  --  и, прежде  чем  нажать  на  клапан, прокашлялся и с неловкой мужицкой хрипотцой начал:

        -- Ну, Мансуров! Ну, дорогой Иван, если выживем...

        -- Да что там? -- отмахнулся Мансуров, -- скорее говорите.

        Полковник Бескапустин, как выяснилось, был от ручья не так уж и далеко, и от  немцев близко -- метрах в двухстах всего. Сплошной линии обороны  нет, да в этих оврагах  ее и не  будет. Сперва немцы забрасывали  штаб гранатами. Комполка с остатками штаба устроился на глиняном уступе -- и  Бог миловал -- ни одной гранаты  на уступ не залетело, все скатываются на дно оврага, там и рвутся.  Но по оврагам  валом  валит  переплавляющееся войско, немцы  боятся застрять на берегу, остаться в тылу, отходят -- к утру будет легче.

        -- Словом, медведя  поймали. Надо бы шкуру делить, да он не пускает, -- мрачно пошутил комполка Бескапустин.

        Майор  Зарубин  доложил  о  себе.    Оказалось,    что  находится    он  с артиллеристами и подсоединившимися к ним пехотинцами, если смотреть от реки,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту