Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

61

В  этом  батальоне Шорохов  был  совсем  еще  мало,  в упор с  комбатом встретившись, узнал того помкомроты, что щегольством своим удивлял  бердский доходной  полк, и если Щусь  его не узнал --  хорошо, а  если узнал и сделал вид, что не узнает -- еще лучше. И еще Зеленцову-Шорохову очень понравилось, что комбат помнит своих связистов пофамильно, рядовому солдату нравится, что его  лично  помнят,  жалеют  и берегут.  Он  от этого  как  бы  вырастает  в собственных глазах.

        Мансуров,  посланный  на  поиски  связи с  родной  пехотой,  --  парень ходовой, ловкий. Увернувшись от пулеметной очереди, почти тут же нарвался на очередь  из  автомата,  запал в канавке, полежал, понаблюдал  и бросил сухой комок глины  в  том направлении, откуда стреляли. Сразу же  замелькал огонь, зашевелили,  выбили из глины пыль  частые пули.  Огонек дрожал  в  дыроватом чехле,  автомат частил и как  бы пришептывал  губами,  выплевывая  скорлупку орешков -- палили из пэпэша.

        -- Эй, вы! -- крикнул Мансуров, -- че патроны зря жгете? Небось уж диск пустой?

        Примолкли.  Перестали стрелять. Во тьме,  совсем  неподалеку сдержанный говор -- шло оперативное совещание Иванов, по слуху -- двух.

        -- Хто будешь? -- послышалось наконец.

        -- Бескапустинец. -- Давно уже в  шутливый пароль, в солдатский афоризм превратилась,  своего  рода  пропуском  сделалась  фамилия командира  полка. Комполка  об  этом наслышанный,  хмыкал,  довольнехонько крутя головой: "Вот художники! Н-ну, художники!"

        -- Ляжь на место! -- приказали Мансурову и, тактически грамотно окружая его, с сопением, с кряхтением, с двух сторон подползли два бойца.

        Мансуров похвалил их за смекалку, что не вместе, не дуром лезли к нему, но попало им за то, что патроны жгут неэкономно. Два бойца блуждали в ночи и тоже  искали своих.  Мансуров  попробовал спровадить  их к  народу, в  устье речки, они  ни  в какую и никуда не  хотели уходить,  сказали,  что  уж  под обстрел попадали  не раз,  и  на немцев  нарывались,  те с  испугу завопили: "Русс, капут! Сдавайся!"

        --  Фиганьки им!  -- резонно  заметил один  из  пришельцев  молоденьким голосом. -- Ероха  им  кэ-эк катанул картоху! Кэ-эк шарахнуло  --  аж  к нам землю  аль фрицево говно донесло...  А мы  тикать.  Бегали, бегали, кружили, кружили -- ночь жа. Порешили до утра не бегать -- наши с перепугу, знаш, как палят?! Обидно, коли свои жа и убьют.

        Двое этих  неутомимых, боеспособных бойцов сказали  Мансурову, чтобы он по  верху  берега не лазил, --  осветят и  застрелят. Остается  только одно: лежать в земном укрытии до рассвета.

        У  бойцов  было  курево и  по сухарю. Мансуров облегченно  вздохнул  -- втроем  любое дело легче делать -- и еще  поверил, что встреча с этими, беды не чувствующими  солдатами  сулит ему удачу. Мансуров  как старший по званию подчинил бойцов себе. Ребята рады были любому человеку, тем более командиру, охотно пошли под начало сержанта  и, покурив, отдышавшись,  двинулись следом за ним.

        Раза  два  они  попадали под всполошенный  огонь  пулеметов и  каким-то образом угодили в пойму Черевинки, где, озаряя  пляшущим, почти белым огнем, кусты  краснотала,  будто  в  бухтах проволоки, рычал  пулемет, лепя вслепую вдоль ручья.

        -- Наш это, -- тихо сказал Мансуров.

        -- Откуль там нашему-то быть?

        -- Заблудился, небось, и палит  со  страху, как  вы палили  по мне. Эй, славянин! -- громко крикнул сержант. В ответ из затемнения речных кустов так уверенно шаркнула очередь,  что Мансурова и спутников его  мгновенно нынесло из поймы Черевинки. Тут же от устья речки окапывающиеся там бойцы влепили по пулемету из винтовок. В кустах кто-то вскрикнул, заблеял, пулемет умолк.

        Мансуров с солдатами  рванул от речки подальше.  Запоздало  секанула по ним  автоматная очередь,  и потом  еще лупили  то  там, то  тут  вдоль речки обеспокоенные  немцы, но  на  берег,  к  воде не совались. В речке  поредело грохотали  взрывы. Иногда  они  угадывали по верху,  и  тогда  с  яра сыпало каменьями, комьями земли и  что-то долго шлепалось  в воду. Работала десятая батарея. С левого берега устало, как бы по обязанности, рассредоточение вела огонь дежурная  батарея  дивизиона девятой бригады,  по рву,  по высоте Сто, мешая противнику спать, подвозить

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту