Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

60

вы совершенно правы...

        Но "ребятушки" знали заранее: погонят войско,  стадом погонят в воду, в ночь, и там не умеющие плавать  люди станут тащить  за собой на дно и топить умеющих  плавать. Необстрелянные  бойцы,  хватив студеной  воды,  ошалев  от страха, утопят оружие, побросают патроны, гранаты -- все побросают.

        С рассветом было подсчитано  и доложено: у северного склона высоты  Сто собралось и окапывается четыреста шестьдесят боевых душ.

        Не  было  никакой неожиданности для комбата Щуся, но он все же качнулся взад-вперед и глухо простонал, услышав цифру четыреста шестьдесят, четыреста шестьдесят... Ну, выковыряют парней, спрятавшихся на берегу и по оврагам, по кустам и закуткам, насобирают  еще человек  двести... Это из трех-то  тысяч, назначенных в боевую группу.

        "Боже  мой!  --  металось,  каталось,  гулко  билось в  черепе  комбата смятение, -- каковы же тогда потери у тех, кто переправлялся и шел напрямую, лез на крутой  берег? Ох, Володя, -- отирая тряпицей рот Яшкина, облепленный мертвыми  мурашками, будто  слоеный  пирог маком, -- нам не  то  что  старой границы, нам...  Да не-эт,  -- убеждал  себя комбат,  --  тут  что-то  есть, какой-то  хитрый замысел скрывается...  Ну  не  сорок же первый год -- чтобы гнать  и гнать  людей  на убой, как гнали несчастное  ополчение под Москвой, наспех сбитые  соединения, стараясь мясом завалить, кровью затопить  громаду наступающего противника.  Повоюем, повоюем,  братец ты мой, -- потирал  руки комбат. -- Вот партизаны ударят, десант с неба  сиганет, боевой наш комполка связь подаст..."

        Но    связи    не    было,  и    от    "художника"    ни    слуху,  ни    духу. Проныры-разведчики, шарившие по окрестностям,  приволокли рюкзак падалицы -- груш и яблок, -- обсказали, что разведали: родник бьет из склона высоты Сто, затем  он  делается  ручьем.  Немец  по  ручью  ведется,  но  редок  и спит. Уработался.    В  устье  речки-ручья,  называемого  Черевинкой,  обосновались артиллеристы с майором Зарубиным во главе. Майор ранен. У артиллеристов есть связь с левым берегом и с обоими штабами полков.

        Щусь встрепенулся:

        -- Кровь из носа, поняли?!

        -- Это далеко, провода не хватит.

        -- Сами  в нитку  вытягивайтесь, но чтобы  связь к артиллери- стам была подана.

        Заспавшиеся, глиной перемазанные связисты понуро стояли перед комбатом. Трое.  Двоих Щусь помнил -- ничего ребята,  исполнительные, в меру рисковые. Третьего,  совсем бесцветного, с  упрятанным взглядом,  свойски улыбающегося исшрамленными губами, с незапоминающимся, блеклым, но все же какой-то порчей отмеченным лицом -- комбат вроде помнил и вроде не помнил.

        -- Пойдете все. -- Глядя на катушки, жестко заметил: -- поскольку линия ляжет по тем местам, где есть противник, пользоваться трофейным проводом...

        -- Но не хватит же, -- снова начали шапериться связисты.

        -- Как твоя фамилия? -- спросил потасканного связиста комбат.

        -- Шорохов.

        --  Так вот,  товарищ  Шорохов. Класть  линию трофейным проводом  и  не потревожить  при  этом  ни  одной немецкой нитки. То есть вырезать куски  из соседней линии -- ни Боже мой, тырить можно только у своих.

        -- Понятно. У фрица из линии выхватить нельзя. А если целиком катушку с проводом сбондить?

        -- Ох, и догадливые вы у меня! -- похвалил всех связистов разом комбат, и  они  расплылись  в  довольнехонькой  улыбке,  започесывались,  проснулись окончательно,  мы,  мол,  орлы,  хоть с виду и простоваты... Комбат знал эту российскую  слабость: хвали солдата, как малое  дитя, -- толку будет больше. Когда  закончите  самую  главную  на  сей час  работу,  са-мую глав-ную,  -- раздельно  повторил  комбат,  --  двое,  ты,  Шушляков,  и  ты,  Кислых,  -- возвращайтесь  сюда, но  уже через  штаб,  с приказаниями комполка.  Шорохов остается на берегу для постоянной связи с артиллеристами. Ясно?

        -- Как не ясно? А кто кормить меня будет?

        -- Командование Красной Армии всех нас кормить будет. -- Щусь загадочно усмехнулся, -- но скорее всего вечный наш кормилец -- бабушкин аттестат.

        -- Вот теперича совсем все ясно! --  бодро заключил  Шорохов, взваливая на себя катушку, твердо про себя  решив, что на  командование, конечно, надо надеяться, но и самому при этом не плошать.

       

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту