Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

52

Связанные в пучки, отдельно сваленные свежо белели струганными черенками штыковые лопаты  да  малые,  солдатские, как  их звали  на фронте, саперные лопаты, вдетые в игрушечные чехольчики. Этого бесценного груза, как всегда, было очень мало.

        Переплывши на уже действующий  плацдарм, военные  силы прихватили  свои манатки, быстренько стриганули под навес яра, с ужасом видя, что весь берег, отмели и островок устелены  трупами, меж которых ползают, пробуют подняться, взывают о помощи раненые.  К грузу, кучей громоздящемуся на берегу, сошлись, сбежались  откуда-то  молчаливые люди, начали хватать  его,  растаскивать по закоулкам оврагов.

        Одна,  тоже  свежепросмоленная лодка  шла  через  реку  отдельно от тех плавсредств,    что  плавили  "шуриков"  --  так  насмешливо  именовали  себя штрафники,  и    разнообразных    представителей  военных  частей    и    просто подозрительно себя  ведущих  чинов  -- как же  без  бдительного надзора, без судей, без выявителей шпионов и врагов? Фронт  же рухнет, остановятся боевые на нем  действия,  ослепнет  недремлющее  око,  усохнет,  погаснет,  онемеет пламенное политико-воспитательное слово!

        Правда,  уже  через  день-другой поредеет боевой состав  надзирателей и воспитателей,  они  посчитают, что  такие  важные  дела,  какие им  поручены партией  и разными грозными органами, лучше  выполнять в удобном  месте,  на левом берегу, -- на  правом очень уж  беспокойно, печет  очень  под задом  и стрельба  смертельная близко, они же привыкли с врагами бороться в условиях, "приближенных  к    боевым",    как    они    научились  обтекаемо    и    туманно обрисовываться,  а  тут прямо из  воды  и  в заваруху, так  ведь и погибнуть можно.

        Лодка  с  одним  гребцом на  корме правилась через реку вдали от  всего боевого коллектива. В ней лоцманила иль даже царила под пионерку стриженная, ликом    злая    и  по-дикому  красивая  военфельдшер  Нелька  Зыкова.  Санбат стрелкового полка организовал  на левом берегу медицинский пост, владели  им две,  всему полку  известные  подруги  --  Фая  и  Нелька.  Фая дежурила  на медпосту, Нелька  взялась переправлять  в  лодке  раненых.  И сколько же она может  взять  в  ту лодку раненых? И сколько немцы позволят ей плавать через реку? И куда грузить, в  чем плавить  других раненых? И  куда делся и жив ли бравый командир батальона Щусь? С ним, с этим капитаном, вместе тесно, врозь тошно.  Опять им,  этим художником -- так уничижительно называл всех прытких служивых, непокорных людей командир полка  Бескапустин Авдей Кондратьевич -- опять  заткнул любимцем какую-нибудь  дыру  родной отец, опять  послал его в самое пекло...

        Сыскав  среди  раненых  тех бойцов,  кои  умеют работать  на  гребях  и заменить ее на корме, Нелька мигом загрузила свою  посудину,  поплавив людей на  левый берег. В лодке сноровисто перевязывая раненых, Нелька успокаивала, утешала тех,  кто  в этом  нуждался,  кого  и  матом  крыла.  Нельке  и  Фае предстояло работать на переправе до тех пор, пока хватит сил или пока  немцы не  разобьют их  плавсредство. В лодке могли они переплавить  пять, от  силы семь-восемь раненых, остальные тянули к ним руки, будто к святым  иконам, -- молили о спасении.

        Среди штрафников оказались и медики. Они,  как могли,  помогали  людям, перевязывали,  оттаскивали  их  под  навес  яра,  где  уже полным  ходом шли земляные      работы.    "Шурики"      зарывались      в      берег,      издырявленный ласточками-береговуш- ками, среди этих дырочек выдалбливая себе нору пошире.

        Феликс  Боярчик  помогал  тощему,  седой  бородой,  скорее  даже  седой паутиной заросшему человеку, умело, по-хозяйски управляющемуся с ранеными  и совершенно не  способному к земляной  работе.  Феликс вымазался  в  крови, в грязи,  успел поблевать, забредя в  воду  ниже каменистого мыска, на котором вразброс, точно пьяные, лежали трупы; их  шевелило водой, вымывало из бурого лохмотья  бурую  муть, на  белом  песке  насохла  рыжая пена. Еще  с суда, с выездного трибунала начавший мелко и согласно кивать головой, Феликс закивал головой чаще и мельче, отмыл  штаны,  гимнастерку,  зачерпнул  ладонью воды, хлебнул  глоток,  почувствовал,  как  холодянкой  не  промывает,  прямо-таки пронзает нутро. Умылся  и, стоя в воде, уставился в пустоту.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту