Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

51

стрелкового  полка Сыроватко, что он пока еще  живой  и  в  бессознании продолжает  командовать,  и  как командует  -- заслушаешься!

              День первый

        Ожидалось,  что штрафную роту бросят  на переправу, в  огонь первой, но переправляться она  начала уже под утро, когда над обоими  берегами  нависла густая,  дымная мгла, из которой, клубясь,  оседало серое, паленым и жареным пахнущее  месиво, багрово  от земли светящееся.  Такого  света, цвета, таких запахов в земной природе не существовало. Угарной, удушающей вонью порченого чеснока, вяжущей слюну  окалины,  барачной выгребной ямы, прелых водорослей, пресной  тины и  грязи, желтой  перхоти  ядовитых цветков,  пропащих грибов, блевотной слизи пахло в этом месте сейчас, а  над ядовитой  смесью, над всей этой  смертной  мглой  властвовал приторно-сладковатый запах горелого  мяса. Все,  все  самое  отвратительное,  тошнотное,  для  дыхания  вредное,  комом кружилось над берегом, отныне именуемым плацдармом, над и без того для жизни и  существования  мало  пригодным клочком земли, сплошь  изрытым  воронками. Камни по берегу  разбросаны,  искрошены,  оцарапаны, навесы берегов обвально спущены;  что могло  здесь гореть, уже  выгорело и изморно  дымилось, исходя низко стелющейся вялой гарью. Земля,  глина вперемежку с песком не способная гореть, испепелилась, лишь в земных щелях еще что-то шаяло,  возникал вдруг, колебался лоскут пламени и полз, извиваясь,  куда-то, соединялся с заблудшим огнем, пробовал жить, высветляясь в могильной кромешности, но тут  же опадал съеженным  лепестком,  исторгая рахитный  дымок. Обнажившиеся корешки цепкой полыни тлели, будто цигарки, густо билось пламя лишь в русле речки Черевинки -- там обгорали кустарники,  огнем  выедало трупелые дупла ребристых, старых тополей, вербы да дикие груши и яблоньки со свернувшимся  листом и лопнувшей кожей стыдливо обнажались; истрескавшиеся, почернелые мелкие плоды сыпались, скатывались по урезам поймы в ручей, плыли по взбаламученной воде, кружились в омутах,  сбиваясь  в вороха.  В Черевинку по весне и осенью заходила рыбья мелочь,  песчаные отмели были  забросаны, вперемежку с  листом,  испеченными яблочками, оглушенной малявкой и усачами.

        Река настороженно  притихла, как бы  отодвинулась  от земли, на которой царствовал  ад, пробовала  робко парить и загородить себя  чистым  занавесом тумана. Непродышливая тьма сгустилась над  плацдармом. Казалось,  в больном, усталом  сне рот наполнился  толстым жирным волосом и чем дальше тянешь, тем он длиннее и гуще возникает из нутра, объятого тошнотной мутью.

        Битва  успокоилась.  Огневые  позиции  противника  в  большинстве  были подавлены,  разбиты, патроны  расстреляны,  мины  и  гранаты  израсходованы. Отброшенные к противотанко- вому  рву на  высоту  Сто, усталые, изможденные, поредевшие  подразделения  противника не  атаковали  больше,  лишь  дежурные пулеметы, не согласные с тем, что произошло, злобно взрычав, пускали длинные очереди  во  мглу, враждебно  замолкшую, да  два-три  разбуженных  миномета, выхаркнув круглой пастью свистящие мины, остывали от работы.

        Сгущался  туман  на  середине  реки,  белые,  течением влекомые  полосы подживляли надежду на то, что жизнь на  земле не кончилась, по ней  движется река, и  на невидимом берегу, вонью,  гарью исходящем, живые люди поверженно спят.  Раненые  бойцы  ждут  помощи, уцелевшие в бою  подразделения  наводят справки, командиры наводят связь и взаимодействие меж полками, батальонами и ротами. С обвалом в совсем, казалось, уже бесчувственном сердце узнают люди, что со многими взводами, ротами и батальонами связи никакой  нет и не будет. И  лишь  десяток-другой  черных  от  копоти и грязи, полураздетых,  в чем-то бесконечно виноватых  людей  соберутся  под яром, выберут  старшего и пошлют доложить, что вот пока все, что уцелело и нашлось от их части.

        Отторженно себя чувствовавшие штрафники переправились почти без потерь. Несколько  понтонов,  четыре  наново осмоленных  лодки,  на  которых, утянув головы в плечи, переплывали реку представители всевозможных родов войск, еще какой-то    чиновный  люд  плыл,    смирно  сидя  на  ящиках  с  боеприпасами, продуктами, медицинской и всякой иной поклажей и инвентарем, позарез  нужным на передовой.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту