Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

47

оврагам, в нее выходящим. Огонь  и огонь  туда.  Как можно больше  огня.  Но помните, в  оврагах, против заречного острова  есть  уже наши, не  бейте  по своим, не бейте... Они и без того еле живы. Прямо против вас, против хутора, значит, из последних сил держатся  за  берег перекинувшиеся сюда части. Пока они  живы, пока  стоят  тут,  пусть ускорят переправу  главных  сил корпуса. Свяжитесь с  командующим, и  огонь, непрерывный огонь, но... не  бейте, ради Бога, не бейте по  своим... -- Майор  снова остановился, прерывисто подышал. -- Одной  батареей  все время валить в устье  Черевинки, не стрелять, именно валить и валить, с доворотом. Иначе нам конец. Прикройте нас, прикройте!..

        Понайотов --  болгарин, был не только красивый, подтянутый парень, но и отличный артиллерист. Слушая майора Зарубина, он уже делал отметки на  карте и планшете, прижав подбородком клапан второго телефона, кричал:

        --  Десятая!    Доворот  вправо!  Ноль-ноль  двадцать,  четыре    единицы сместить. Без дополнительного заряда, беглым, осколочным!..

        Пока эти команды летели на десятую и другие  батареи, в устье речки уже завязалась перестрелка.

        -- Будьте у аппарата, товарищ майор! Я помогу ребятам. Я помогу!

        -- Давай! В речку далеко не лезьте... Сейчас туда ударят...

        Пули щелкали по камням, высекая синие всплески. Из-за камней  от берега россыпью стреляли не двое, а пятеро или восьмеро человек, стреляли реденько, расчетливо.  Лешка  под прикрытием осыпи,  запинаясь за  камни,  пробрался в развилок речки,  залег, положил  на камень автомат  и,  по  вспышкам угадав, откуда    бьют  немцы,    запустил  туда  две  лимонки.  Получилось    минутное замешательство.

        --  Ребята, сюда! Под яр! -- закричал Лешка. Несколько  темных фигурок, громко по камням топая, ринулись к нему, запаленно дыша, упали рядом, начали стрелять.

        -- Молодцы! -- паля короткими очередями из автомата, бросил Лешка.

        -- Мелькушенко там, -- сказал Мансуров, -- ранило его.

        -- Сейчас, наши сейчас... -- Лешка не успел договорить.

        За рекой, в догорающем хуторе  выплюнуло  вверх клубы  огня  и  вскоре, убыстряя шум,  пришепетывая, из  темного неба  начали вываливаться  в  пойму речки снаряды. Берег тряхнуло. Из речки долетели камень и песок, смешанный с водою.

        --  Раненых!  Быстро!  --  перекрывая грохот  взрывов,  закричал Лешка, бросаясь за  какой-то бугорок,  сплевывая на  ходу  все еще кровавую  слюну, смешанную с песком. Двух раненых удалось спасти. Мелькушенко и  соседи  его, бойцы, были убиты  уже здесь, возле речки, может, немцами, может,  осколками своих же снарядов.  Десятая  батарея будто  ковала  большую подкову в старой кузне, работала  бесперебойно.  Немцы в  устье речки  перестали  стрелять  и бегать, затаились.

        -- А-а-а, падлюки! Не  все  нас  бить-молотить!  -- яростно  взрыдывая, торжествовал Мансуров. -- Лешка, давай закурить. У нас все вымокло.

        -- Сначала  майора в укрытие перетащим, -- сказал Лешка, -- дойдет  он. Перевязать его надо. И телефон ему.

        -- Дунули! -- согласился Мансуров. -- У тебя, правда, курить есть?

        -- У меня даже пожрать и погреться чем есть!

        -- Но-о?!  -- произнес Мансуров потрясенным голосом. -- Живем тогда, -- и, оттолкнувшись от земли, ринулся под яр, из которого обтрепанно сыпались и сыпались комки с травою, сочился песок.

        Под  мокрой шинелью возился и  стонал  майор, пытаясь перевязать самого себя.  Пакет,  обернутый  в  непромокаемую пленку, был  сух, вата  мягка, но мокрые пальцы майора обжигали тело, кровью склеивало пальцы.

        -- Ну-ка, товарищ майор, -- полез под шинель Мансуров и грубовато отнял у Зарубина пакет, -- Лешка, посвети в притырку.

        Прикрывая  пилоткой и  полой  телогрейки  фонарик,  Шестаков  приподнял шинель, осветил белое, охватанное окровенелыми руками тело.

        "Рана-то какая худая!"  -- отметил Лешка, увидев, как от дыхания майора выбивается  из-под  нижнего  ребра  кровяная  долька  с пузырьками,  лопнув, сочится под высокий, строченный пояс офицерских штанов.

        -- У меня руки чистые, -- сказал Мансуров и даванул бок Зарубина. Майор дернулся,  замычал -- осколок прощупывался, был он близко,  под  ребром.  -- Счас бы обсушиться и в санроту.

        -- Что об этом говорить? -- успокаиваясь

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту