Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

38

в  тазу том солнце стесненно плавилось, вспухая шапкой морошкового  варенья,  переваливалось через края посудины,  на закате светило,  зависало над  рекой, и, угасая, усмиряясь, кипя  уже  в  себе,  не расплескивало  огонь,  словно  бы взгрустнуло, глядя на  взбесившиеся берега реки. Двуногая  козявка,  меча  огонь молний, доказывала,  что она великая и может  повелевать всем, хотя и вопит со страху:  "И  звезды ею сокрушатся, и солнцы ею  потушатся".  Но пока "солнцы потушатся", да "звезды  сокрушатся", исчадие это Божье скорее всего само себя изведет.

        Быстро-быстро,  вроде как  раздосадованно, солнце  скатилось за горбину высоты Сто и скрылось в дымом передернутой дали.

        Подтянувшиеся  к    самому    берегу  подразделения,  назначен-    ные  на переправу,  сосредоточенно сидели  и  лежали  в  кустарниках, притаились  за грудами  каменьев,  собранных по полям  и  на закраинах  огородов, проросших крапивой, отличником, диким терном, мальвами,  ярко  радующимися  самим себе там, где их не достало огнем, не секло пулями.

        За  грядкой  камней,  серой  и  зеленой  плесенью обляпанных,  надвинув комсоставскую суконную пилотку на  один  глаз, возлежал командир роты Оськин --  Герка-горный  бедняк  и, расплевывая  семечки  из  подсолнуха, наставлял окружающее его воинство.

        -- Значит, главное -- вперед. Вперед и вперед.  За спину  товарищей под берегом не спрятаться, ходу  назад нету. Видел я  тут заградотрядик с новыми крупнокалиберными пулеметами. У нас их еще и в помине нету, а им уже  выдали --  у них работа поважнее. И  выходит, что спереду  у нас вода,  сзаду беда. Средь нас много народу млекопитающего. Поясню, чтоб не обижались, --  млеком питавшихся,  но воды, да еще холодной, не хлебавших.  Ворон  ртом не ловить. Пулю  ротом  поймаешь, глотай,  пока горяча,  которая  верткая,  через  жопу выйдет... X-xa-xa-xal -- закатился сам собою довольный Герка-горный  бедняк. --  Ясно?  Ничего вам  не  ясно.  Делать  все следом за  мной. Ну,  а...  -- Герка-горный  бедняк  почесал соломинкой  переносье,  бросил  ее,  пошарил в затылке. Я тоже не заговоренный. Тюкнет меня, все одно вперед и вперед...

        И началось!

        Как  повелось  на  нашем  фронте,  поодаль  от  берега,  над  останками порубленного, изъезженного, смятого леса, над  частью  скошенными, но больше погубленными  полями  и  нивами зашипело,  заскрипело,  заклубилось, взбухло седое облако  -- будто множество паровозов сразу  продули котлы, продули  на ходу,  мчась по  кругу,  скрежеща железом  о  железо,  подбито,  повреждение швыркая, швыркая, швыркая горячее; казалось, сейчас  вот,  сию минуту  с оси сойдет или уже сошла земля.

        В  небо взметнулись  и понеслись за  реку, тоже  швыркая и  горячо шипя хвостатым огнем, ракеты. И тут же,  вослед им,  радостно затявкали прыгучие, искры  сорящие, аисовские  малокалиберные орудия,  бухая  россыпью, вроде бы нехотя, как бы спросонья и по обязанности, прокатили гром по берегу  гаубицы ста  двадцати двух  и ста  пятидесяти  двух миллиметров. Сдваивая,  когда  и страивая,  многими  стволами  вели  они  мощную  работу,  харкнув  пламенем, припоздало    оглаживая  местность,    одиноко  и  невпопад  хлопало  вдогонку замешкавшееся  орудие  или  миномет.  Но  главные  артсилы  били  отлаженно, работала  могучая  огневая  система.  Скоро  закрыло  и  левый  берег  черно взбухшими,  клубящимися  дымами,    в  которых  удаленно,  словно  в  топках, беспрестанно  подживляемых топливом, вспыхивало  пламя, озаряя на  мгновение вроде  бы  из  картона  вырезанное  побережье,  отдельные  на  нем  деревья, мечущихся, пляшущих в огне и дыму чертей на двух лапах.

        И  как  только оплеснуло  огнями разрывов  мин  и  снарядов,  шарахнуло бомбами по правой стороне  реки, комбат Щусь и командиры рот погнали в  воду людей,  которые почти на  плечах сволокли в реку  неуклюжий  дощатый баркас, густо  просмоленный вонючей  смесью. Баркас был  полон  оружия, боеприпасов, сверх которых бойцы набросали обувь, портянки, сумки и подсумки. -- "Вперед! Вперед!"  -- отчего-то сразу  севшим, натужно-хриплым голосом позвал комбат, и,  подвывая  ему, подухивая, почти  истерично тенорил  под  берегом Оськин, что-то гортанное выкрикивал Талгат, и, сами себе помогая, успокаивая  себя и товарищей,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту