Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

34

об этом Булдакову.

        -- Бурят я, товарищ командир.

        --  А  подь  ты  знаш  куда?! Шаришшы белы навыкат,  у бурята  же  глаз узенькай, черинькай. Че, я не знаю?

        -- Я английский бурят!

        Финифатьева и на самом деле  назначили командиром отделения.  Булдаков, конечно же, в  это отделение и определился. И попил же он кровушки из своего отца-командира!  Ежели всю,  какую  выпил,  в  одно место  слить, то  полный солдатский котелок наберется, может, и ведро.

        -- Это за какие же такие грехи мне такого прохиндея в товаришшы Господь послал? -- не раз спрашивал у Булдакова Финифатьев.

        -- За большие, за большие, товарищ командир. Много ты девок перепортил, догадываюсь я, и с колхозу воровал. Воровал?

        -- А хто с его не воровал? Колхоз, он  за  тем и есть, штобы все токо и воровали.

        На какой-то станции Финифатьев насобирал в  вещмешок деревянных брусков и начал обрабатывать складником древесину  в  форме мыла. Затея была хитрая: покрыть деревянный брусок  сверху пленкой розового мыла, которое  Финифатьев раздобыл еще  в Новосибирске, и  променять  на  харчи. Об  этой хитрости  он вызнал от бывалых солдат и вот  решился на мошенничество, хотя и представить себе не мог, как он сбудет  мыло. Очень боялся Финифатьев этакой откровенной надуваловки, хотя мошенничать,  надувать, воровать и жульничать  по-мелкому, как    и    все  советские    колхозники,  давно  навык,  иначе    не  выжить  в социалистической системе. За  этим-то делом, по запаху,  не иначе,  застукал вологодского мужика пройдоха Булдаков.

        Взявши  брусок  "мыла",  почти что уже  готового к реализации, Булдаков повертел его, понюхал и укоризненно молвил:

        -- Учит  вас,  дураков,  совецка  власть, учит  уму-разуму и  никак  не научит. Печатка где?

        -- Кака печатка?

        Булдаков долго пояснял мастеру, что на мыле по  ободку завсегда писано, откуда  оно  произошло,  сделано  где -- допустим,  на  фабрике  имени Клары Цеткин,  Леха  упорно  именовал  борчиху  за  счастье  мирового пролетариата Целкиной,  отчего целомудренный  мужик Финифатьев,  имеющий  шестерых детей, морщился,  но, подавленный всезнаньем  Булгакова, не перечил. Тот совсем его доконал,  сказавши, что  в  середке мыльного  изделия  быть  еще  и гербу  с ленточкой полагается и по  ленточке должно быть написано "РСФСР". Задумавший так просто смухлевать и надуть советский народ, Финифатьев приуныл было,  но Булдаков завез ему лапой по плечу, да так, что в суставе мастера долго потом ныло, сказал, что  он сей момент все организует, сбытом займется  сам лично. Уж он-то не продешевит!

        Не  сразу,  не  вдруг,  но  Булдаков  отыскал  Феликса Боярчика в толпе вагонного народа. Художник тихо  и мирно спал на  полу, положив  под  голову свой совсем почти пустой вещмешок.  Нары по ту  и по  другую  сторону вагона были сделаны из трех плах,  и Боярчик со своим  малогабаритным телом,  боясь провалиться    в  щель,  предпочел  нарам  пусть  и  грязный,  избитый,  зато устойчивый вагонный пол.

        На  всем  протяжении пути воинского  эшелона  население  его  неутомимо промышляло:  меняло, торговало, воровало, мухлевало  на  продпунктах, норовя пожрать по два раза. Еще едучи по Сибири, неустрашимые воины  добыли досок и сколотили настоящие нары, но уж места там Боярчику не полагалось, там царили добытчики, мастера по всякой  тяге, картежники, песельники, люди, склонные к ремеслу и искусству.

        И вот  же интересное дело: три доски, на половину вагона выдаваемые, не могли быть нарами, никак они не соединялись. Ловкий  народ  или складывал из досок нары в одной половине вагона  или  начинал делать налеты на лесопилки, встречающиеся  на пути,  попутно  прихватывая  все, что  плохо лежит.  Когда заехали в степные приволжские  районы -- доски и  всякое дерево вовсе уж  на вес золота пошли.

        Так на протяжении всей войны мудрое  тыловое начальство вынуждало людей тащить, жульничать, ловчить.

        Боярчик со  сна не  вдруг уяснил,  какое художество от него  требуется, уяснив,  охотно принялся  за дело. Вырезая из деревянных  торцов  и кубиков, унесенных со встретившейся на  пути лесопилки, и из консервных  банок штампы -- он даже вдохновился и увлекся занимательным делом. Художник же истинный!

        Вдруг  разгорелся    идейный    спор:

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту