Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

17

явился. А как он  воссиял,  когда Щусь  сказал, что побывал в Осипове и что его,  знатного баяниста, там помнят, Дора так вся  иссохла по нему.  "Я  знаю, -- потупился Хохлак, -- мы переписываемся с нею. Редко, правда".

        Сборище солдатское все густело на берегу, ревело, брызгалось и  выло от студеной  воды.  Враг  не  выдержал  людской  радости.  Воду  бело  вспороло пулеметной  очередью,  сыпко защелкали по  камням пули,  взрикошетив, выбили пыль на речном спуске, берег быстренько обезлюдел, припоздалый звук пулемета смел с него остатки людей.

        -- Булдаков! --  окликнул Щусь самого большого специалиста в окружающем войске по всяческим хитроумным операциям. --  Тебе задание -- занять ригу на окраине  хутора,  снести к  ней с острова и закопать, снести и  закопать! -- раздельно повторил  капитан,  --  все  дерево со скотного загона. И  никого! Никого! Я понятно говорю!

        -- Чего тут не понять? -- отозвался Булдаков. Бойцы, жаждущие разогрева после купания, побежали  разбирать загородь на островке,  В мирной жизни это деревянное барахло никакого значения не имело, но сейчас этот обмылок земли, затопляемый веснами, и дерево,  в него вкопанное, ох как много значили! Сто, где  и  полтораста  метров  можно без  горя  идти  до огрызенных  тальников, прятаться  в колючей дурнине -- дальше, если  память  не потеряешь, шуруй на приверху, от  нее,  именно от  нее  бросайся вплавь  на  пониз  по  течению. Ухватившись за  жалкие обрубки дерев,  за бревешки, за  доски  от спиленного загона  и,  если  судьба  тебя  не  оставила  и  Господь  Бог  не забыл,  -- подхваченный  струей,  ты  через  каких-нибудь  двадцать,  может,  и    через пятнадцать минут окажешься на приверхе заречного  острова, почти  уже  и под укрытием правобережного  яра, далее -- ходом, ходом через протоку --  и ноги сами вынесут тебя под навес яра, в развалистые ямы, в ущелья оврагов...

        "Ах, как все славно! Какая угаданная дорога! Спланирован- ные действия. Но немцы острова-то пристреляли, каждый метр берега огнем разметили, они все и  всех там смешают с сохлым  коровьим говном, и на  песке замесят тесто  из человеческого мяса".

        -- Шестаков, тебе будет особое задание. Тебе  придется  держать связь с родным  батальоном  и  артиллеристами. С Зарубиным  согласовано.  Соображай! Крепко соображай, понял?!

        -- По-о-нял!  --  протянул Лешка и  про себя уныло сбалагурил, "чем дед бабу донял..."

        --  Переправляться,  как всегда,  на подручных  плавсредствах,  товарищ майор? -- спросил Лешка у майора  Зарубина, оставшись с ним вдвоем в штабном блиндаже.

        -- Да, как всегда, -- сухо отозвался Зарубин.

        -- Ясно, товарищ майор! Кто на ту сторону?

        --  Я, вычислитель,  командир  отделения  разведки  Мансуров,  один  из комбатов,  командир взвода  управления дивизиона с  группой  прикрытия, ты и твой сменщик.

        -- Он плавать не умеет, товарищ майор. Еще утром разучился.

        --  Многие разучились, но  плыть придется... Ты  где-нибудь  форсировал водяной рубеж?

        -- Приток  Дона,  название не помню. И ерик  один.  Увяз, помню, в нем, едва выбрался на берег,  а  там  в  ежевичнике  ужи кишмя  кишат,  лягухи по берегам с лапоть величиной... Я как заору и обратно в ерик... Пузыри пускал. Ребята вытащили... -- Майор пошевелил  углом рта, улыбнулся. -- На подручных средствах по этакой реке несерьезно, товарищ майор. Это не ерик.

        Лешка  прибыл в артиллерийский полк из госпиталя, где валялся  половину зимы  с разбитой голенью правой ноги. После госпиталя, как водится, болтался по резервным частям  и пересылкам, и  до  того там дошел, что ни о чем уж не мог думать, кроме  еды. В первую  же ночь по прибытии в артполк, заступив на пост,  нюхом  резервного  доходяги  и  бердского  промысловика  учуял  он  в хозвзводовской машине  съестное, запустил руку под брезент, нащупал мешок  с сухарями. Долго не думая, складником распластал один мешок, добыл три крупно резаных сухаря и тут же принялся их  грызть. Но и половины сухаря не изгрыз, как  поднялась тревога.  Ворюга был  схвачен  за  ворот  и отведен в штабной блиндаж.

        Это уж вечно  так. Где бы и когда бы Лешка ни попытался  смухлевать или сжульничать -- тут же и попадется. В школе, бывало, все курят, но как только дадут  ему зобнуть

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту