Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

11

беспокоит, не  беспокоит... Они  сидели в горенке  белой  хаты, в совершенно  не    тронутом  немцем    лесном  хуторке.    Здесь,  по    окраинам березановских болот  добрые люди  в  сорок первом  году  прятали  и  спасали раненых    советских  бойцов  и  до    недавнего    времени  располагался  штаб партизанской  бригады,    которая  переместилась  за  реку  и  готовилась  ко встречным,  вспомогательным действиям. И  еще  Лахонин  сказал, должна  быть выброшена в помощь партизанам  десантная бригада. Отборная, С начала войны в тылу сидела  да  с учебных  самолетиков сигала,  готовилась к  ответственной операции.

        --    Вроде  бы  все  затевается  грандиозно  и  ладно.  Силы  громадные сосредоточены, переправившись  через  реку, хорошо бы с первого же плацдарма рвануть на простор, к границе, а там и до логова недалеко.

        -- Отчего в совсем неподходящем месте  готовится переправа? Опять врага обманываем, опять хотим врасплох его застать?

        -- Я пока еще  всего плана операции не знаю, но догадываюсь, что первый удар  здесь не будет  главным.  Великокриницкий  плацдарм  --  скорее  всего вспомогательная операция.

        --  Удар,  еще удар!  --  так  запутаем врага,  что самим потом дай Бог распутаться. И такие понесем  потери, что без запутывания обошлось бы вдвое, может, и втрое легче.

        -- Да,  да,  хотим хитро и сложно  воевать. К хотенью побольше бы ума и уменья, да вспомогательные службы отладить.

        --  У нас  же вон как отлажены карательные  службы,  столько средств  и людей на них тратится, что больше никуда не хватает.

        -- Слушай, тезка Суворова, ты хоть там-то, среди своих-то укрощай себя. Ведь на каждого вояку по два стукача, на командира до пяти.

        -- Ничего, как-нибудь обойдется.  Всех не  перебреешь, как говорит нами вскормленный дивизионный парикмахер.

        -- Вот  он-то,  болтун, вроде  недотепа, -- и  есть главный  информатор начальника политотдела. Ты знаешь, Мусенок в тридцать седьмом, будучи корром "Правды", пересадил весь челябинский обком.

        -- Как не знать. "Незаметно доводится до сведения". Он, Мусенок -- друг и чуть ли не родственник Мехлиса. Они неустанно боролись и борются с врагами народа.  У  Мусенка  ж  заместителей  и бездельников  --  толпа,  они, будто тунгусы, подбрасывают и подбрасывают топливо в костерок.

        --  Мехлис, Мехлис. Притих он  после  того, как погубил  три  армии под Керчью. Манштейн двумя танковыми корпусами и несколькими полевыми дивизиями, подчинив их себе на ходу, показал Мехлису, что редактировать газету, пусть и "Правду",  в  каждом номере  вознося под  облака  бога  своего, и воевать  с фашистами  -- две большие разницы. За подобный позор, за  неслыханные потери любого  из  нас к  стенке прислонили  бы,  но Мехлис  и  адмирал  с красивой фамилией  Октябрьский  --  выскочка  и жулик  -- малым  испугом  отделались. Слушай,  да ну  их  к  аллаху!  Снова  предлагаю тебе  должность  начальника оперативного отдела.

        -- И я снова отказываюсь. Нечего семейственность на фронте разводить.

        -- Вот  гляжу я  на  тебя и  удивляюсь: вроде  неглупый  мужик,  но  не понимаешь, что мне умные, свои люди здесь нужны.

        -- Из дивизии возьми. Ты там такую селекцию провел.

        -- Ага, ага,  пусть в дивизии одни  ханыги останутся.  А я вот возьму и приказом тебя переведу.

        -- Ладно. Так и быть. Но после того, как я сплаваю за реку. Не морщись, не морщись. У меня разряд по плаванию.

        -- Небось в бумагах записал?

        -- Записал. А что?

        -- А то, что умный, но тоже дурак. Только с обратной стороны, -- махнул рукой Лахонин и, выйдя на низкое, из каменной плиты излаженное крылечко, где возле  порога у  земли веселым хороводом выпорхнули и  кружились беззаботные цветы маргаритки, сложив  руки,  прокричал в лес: -- Эй, Алябьев! Пора! -- и пояснил весело, потирая руки. -- Этот  композитор, умеющий  играть подгорную на балалайке, мужик надежный.

        -- Оттого, что надеется подле тебя уцелеть.

        -- Ох и язва ж ты! Слушай, тезка Суворова, по всем правилам мне бы тебя надо ненавидеть, а я вот...  Слушай, -- приобнял он Зарубина, -- побереги ты себя там, а?

        -- Ты вроде как избываешь меня, а я начальнику штаба Понайотову сказал, что ночевать у тебя останусь.

        -- И ночуй. Отдохни ладом. В этаких кущах.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту