Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

10

далеко... Так он бурятку свистанул.

        -- Понятно,  -- вздохнул  мой  папа. -- Кочевой,  вольный ветер!  Дикая кровь.

        -- Она,  она, проклятая, -- подтвердила я. --  Собрал папа Ксюшку и был таков!

        -- Стало быть, и мой путь прямичком к деду с бабкой.

        --  Обопнись!  Вон  заместитель по боевой подготовке  на  обед  топает. Обскажи ему, где был, чему научился.  А он  тебе поведает, как тут  воинский долг исполнял.

        Лахонин Пров Федорович, моложавый, красивый, не глядя  на забайкальскую глушь,  на  пыльные  бури,  весь начищенный  -- куда  Зарубину против  такой сокрушающей силы. Да  и  Наталья вроде бы чем-то  уже надломленная, сказала: дуэли не будет -- она недостойна того, чтобы один из блистательных советских офицеров    ухлопал    другого,    да    и  учтено    пусть    будет  уважительное обстоятельство --  скоро станет она многодетной  матерью,  родители ж  ее  в возрасте, замуж с таким приданым ее не возьмут, да и  не хочется  ей  больше замуж.

        --  Мама  меня маленькую все  пугала замужем:  такой,  мол,  он большой замуж-то, лохматый, зубы  у него кривые,  лапа с  когтями... -- повествовала Наталья. -- А я вот бесстрашная удалась.

        С чем всегда у Натальи в порядке, так это с юмором.

        Обедали  вместе:  два  мужа  и  одна  жена.  Наталья  поллитру  мужикам выставила, себе -- бутылку молока -- она все еще кормила ребенка и вроде  бы не должна была забеременеть, "замена" какая-то должна быть. "На меня никакой биологический  процесс  не  действует!  --  махнула  Наталья  рукой,  --  из кочевников происхожу".

        Когда-то  еще школьницей, затем студенткой Наталья подвизалась на  ниве искусства  в  гарнизонных  клубах  и приносила  оттуда забористые  анекдоты. Например,  о  том,  как  в    тридцатые  годы  на  общем  колхозном  собрании постановлено  было:  к  каждой советской бабе прикрепить по два мужика. Один отсталый  старик возмутился таким  постановлением, но  старуха, подбоченясь, заявила: "И че такова? И будете жить, как родные братья..."

        Угощая мужиков винегретом и жареной рыбой, Наталья всхлипнула:

        --  Господа офицеры, я  не хочу, чтобы вы жили как  родные братья, чтоб остались  друзьями -- хочу,  --  вы ж у меня разумники-и! -- и  горстью  нос утерла.

        Редкий случай: соперникам удалось остаться друзьями.

        Родители  Натальи  один  за  другим  скоро  покинули  земной  гарнизон, переселились в мирное небесное место. Ксюшка веревочкой металась за отцом по военным гарнизонам.  Наталья в  письмах  писала, где, мол,  два, там и трое, вывезет  -- воз-то свой  не давит.  Но Ксюшка уж больно строптива,  плечиком дергает: "Не хочу!"

        Но приспела война, и, хочешь  не  хочешь, отправляйся,  дочь, в  Читу к маме.  Как  они  там,  в далекой Сибири,  в  студеном Забайкалье?  Александр Васильевич часто  писал дочери, увещевал ее, на  путь  наставлял. Она ему  в ответ:

        "Привет из Читы! Здравствуй, любимый мой папочка!" О мамочке  ни слова, ни  полслова, будто ее  на  свете вовсе  нет. Вот ведь оказия!  Он, взрослый человек,  давно  простил жене все, да  и чего прощать-то?  "Без радости была любовь, разлука без печали". А девчушка-соплюха характер показывает.

        "Ничего, ничего, -- успокаивал Зарубина Пров Федорович. -- Тут главное, которому-то  уцелеть.  На  малых  детей  у  моторной  Натальи силы  и  юмора достанет, а вот на взрослых..."

        Встретясь, боевые командиры первым  делом интересовались  друг у друга, давно ли были письма из дому? На этот раз оказалось -- давно. Продвинулись к реке    стремительно,    тылы    поотстали,    военные    почты    с    громоздкой, сверхбдительной военной цензурой -- тоже.

        --  Слушай! -- словно впервые видя Зарубина, спохватился генерал, -- ты все майор и майор?

        -- Да вот забываю звездочки в военторге прикупить.

        --  Постой, постой! Ты юмором-то меня  не дави.  Все  равно Наталью  не переплюнешь!  Она, брат,  в письмах  как  напишет  про  деток  да про  себя. Обхохочешься.

        -- Боюсь, что не до юмора сейчас ей.

        -- Конечно.  Но  не  одной ей. Слушай, кумовья-политот-  дельцы-сексоты тебя  грызут.  Отчего?  Ну... Ну,  в общем-то,  понятно.  Характерец!  Не ко времени ты и не к месту, что ли?

        -- Тебе лучше знать. Да и не беспокоит меня личное мое благополучие.

        -- Не

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту