Астафьев Виктор Петрович
(1924 — 2001)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

8

льгота или Божья милость -- полковник Азатьян велел  привезти  из  городского морга старого служаку  и похоронить со всеми воинскими почестями  на полковом кладбище.  Была заминка  с  похоронами -- в кармане  гимнастерки  Шпатора с обратной стороны военной  накладной написано было химическим карандашом завещание,  в котором  старшина  Шпатор просил не снимать  с него нательный  крест  и  похоронить его  рядом  с  мучеником  -- солдатом Попцовым  либо с убиенными агнцами, братьями Снегиревыми. Но к  той поре  щель,  в    которой  покоились  братья  Снегиревы,  уже    сровнялась  с ископыченным военным плацем, а где закопан Попцов, никто не помнил.

        Похоронили    старшину  возле  лесочка,  среди  могил,  в  изрядном    уж количестве здесь расселившихся,  несмотря на  то, что в учебном полку, как и прежде, не  хватало боеприпасов, все же  дали  залп  над  могилой,  пусть  и жиденький, из трех винтовок.

        Под  Харьковом, куда после  излечения прибыл Щусь, ему присвоили звание старшего лейтенанта,  а вот когда он сделался капитаном, Лешка и не ведал -- редко все же видятся, хоть и в одной дивизии воюют.

        --  Ну,  что там,  на  берегу?  Мы  ничего еще  не  видели,  в потемках притопали,  --  спросил  капитан,  вытираясь  сухим,  застиранным  рушником, услужливо поданным Колей Рындиным.

        --  Пока все  тихо,  --  ответил  Лешка, -- но  на другом берегу  немец шевелится, готовится встречать.

        -- Н-на... Но мы же секретно, тайно сосредотачиваемся.

        -- Ага,  тайна наша вечная:  куда едешь?  Не скажу. Че везешь? Снаряды. Надо  бы,  товарищ капитан,  как  ребята  выспятся,  чтоб  сходили вымылись, искупались. Хорошо  на  реке.  Пока. Думаю, что фриц  не выдержит  тутошнего курорта, начнет палить. Ну, я пошел.  Потом еще  зайду  --  охота с Хохлаком повидаться.

        -- Зарубину привет передавай.

        -- Сами передадите.  Я думаю, он  когда узнает, что вы  прибыли, придет посоветоваться, как  дальше  жить. Основательный  он мужик,  вежливый только чересчур, не  матерится даже.  Я первого такого  офицера  встречаю  в  нашей армии.

        -- Думаю, и последнего.

        Заместитель  командира    артиллерийского  полка,  Александр  Васильевич Зарубин, все еще в звании майора, с малым количеством наград -- два ордена и медаль, правда, полученная еще в финскую кампанию, будь  она трижды неладна, та  подлая,  позорная война, -- снова полновластно хозяевал в  полку, потому как чем ближе становилась Великая  река,  тем  больше в  рядах Красной армии делалось воинов,  не умеющих  плавать. Вроде бы  родились люди  и  выросли в стране, сплошь покрытой сушей, в пространствах пустынь и степей, навроде как бы в Сахаре иль в пустыне Гоби, а не в  эсэсэре, изрезанном с севера  на юг, вдоль  и  поперек  многими мелкими  и  малыми  реками,  испятнанном озерами, болотными прудами, имеющем в нутре своем два моря и по окраинам упирающегося в моря, а с  дальнего боку  омываемом даже  океаном под названием  Тихий.  И больных объявилось изрядно -- просто армия недомогающих масс. Но  еще больше суетилось тех мудрецов и  деляг, кои  так заняты,  так заняты:  чинят, шьют, паяют,    химичат,    какие-то  подписи    собирают,    бумаги    пишут,    деньги подсчитывают, советуют их в  фонд обороны сдавать,  пляшут и поют, заседают, проводят партийные, комсомольские конференции и все азартней агитируют пойти за реку и умереть за Родину.

        За фронтом тучей движется надзорное  войско,  строгое, умытое, сытое, с бабами,  с  музыкой, со своими штандартами,  установками  для подслушивания, пыточными инструментами, с трибуналами, следственными и другими отделами под номерами 1, 2, 6, 8, 10 и так далее -- всех номеров и не сочтешь -- сплошная математика,    народ    везде  суровый,  дни    и  ночи  бдящий,    все  и  всех подозревающий.

        Командир артполка Ваня  Вяткин снова залег с обострением язвы желудка в санбат. Там у него свой врач -- богоданная жена, никак  не могут, ни она, ни вся остальная медбратия одолеть ту проклятую язву.

        Зарубин уже привык  к  роли затычки, да, по правде сказать, не придавал особого значения этакой повальной симуляции -- выполнял  неукоснительно свой воинский долг и делал это без лишнего шума  и бесполезных потерь -- на войне и без того шумно и гибельно.

        Наблюдениями и мыслями

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи












Читать также


Романы
Рассказы
Реклама

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту